Соль под кожей. Том второй (СИ)

В нашем с Данте плане не было строчки о том, что Завольский-старший может вдруг переключиться на меня в качестве «объекта страсти». Меня от одной мысли об этом мутит.

— Ладно, а теперь к делу, — неожиданно резко меняет тему старый боров, и я с трудом сдерживаю улыбку облегчения. Понятия не имею, что сделала бы, если бы он решил не ограничиваться одними намеками. — Машка все равно уже знает про фонд и распиздела все своим адвокатам. Замять это дело не получится. Но я лучше за жопку себя укушу, чем отдам этой твари хоть копейку своих денег!

Он выпрямляет руку и грозит пустоте фигурой из трех пальцев, приговаривая, что ровно столько она от него получит, еще и с солью, и с хреном.

— Что я должна сделать? — спрашиваю первой.

— Умница, — одобрительно кивает он, но меня снова одолевает чувство рвоты потому что теперь в его глазах что-то бОльшее, чем просто одобрение послушной шестеренки в его финансовой машине. — Нужно перекачать бабло в те «прокладки», которые обеспечивают функционирование схемы.

«Спокойно, Лера, просто спокойно, — уговариваю себя не начать прыгать от радости. — Ты каждый день, шаг за шагом, приближала подходящий момент. Вот он. Осталось совсем немного».

— Без проблем, — беззаботно пожимаю плечами. — Я займусь этим с утра. В зависимости от суммы, на это может понадобиться от двух до четырех недель. Если делать быстрее, можно нарваться на финмониторинг.

— Четыре недели… — бубнит под нос Завольский, достает из внутреннего кармана пиджака ручку, чиркает что-то на салфетке и показывает мне.

Я знала, что у него дофига бабла. Предполагала, что эта сумма может быть значительно больше моих приблизительных подсчетов, но в цифре на салфетке столько нулей, что мне нужна пара секунд, чтобы ее «переварить».

— Шесть-восемь недель, — озвучиваю самые адекватные сроки, в которые смогу все это сделать. И прежде чем старый боров озвучил требование сделать быстрее, предупреждаю: — Это те сроки, за которые деньги можно будет раскидать безопасно и максимально «тихо».

Завольский довольно хрюкает и обваливается на спинку кресла.

— Получишь свои пять процентов за хорошо сделанную работу, — бросает с барского плеча.

— Десять, — торгуюсь я.

Он гадко смеется, называя меня сначала умной сукой, а потом — башковитой девкой. Но все-таки соглашается.