Сломанная тень

– Да. Генерал Лаевский.

– Он здесь?

Угаров кивнул.

– Пойдем, покажешь!

Они вернулись в зрительный зал, и Денис указал на старичка в мундире, игравшего в вист.

– Годится! – крякнул полковник. – Секретная операция по спасению государя начинается! Готов послужить отчизне?

Угаров кивнул.

– Давай догоняй Рооса, проследи, чтоб не заблудился.

– Зачем? – удивился Денис.

– Узнаешь!

Этнограф, возбужденный предстоящим свиданием, всю дорогу что-то рассказывал Денису. Угаров не слушал, занятый своими мыслями.

"Какая опасность может грозить отечеству от встречи Корнелиуса с императором? Наоборот, пусть иностранец воочию увидит величие нашего монарха, задрожит и затрепещет, устыдится своих гнусных идей! Россия сильна, покорить ее невозможно. Поэтому в отчаянном бессилии враги пытаются смутить нас призрачными свободами и равенствами, разложить изнутри. Шиш с маслом, господа хорошие! Не выйдет! Россия – Третий Рим, хранительница истинной веры. Как отцы наши с дедами жили, так и мы будем до скончания века, как-нибудь без демократий ваших обойдемся.

Философствование было прервано резким «Тпру!».

– Приехали! – сообщил, обернувшись, извозчик.

– Вы только поглядите, Денис! – американец первым вышел из экипажа. – Пьяный полицейский!

В пяти шагах на тротуаре корчился раненый Пушков. Угаров ринулся к нему, этнограф – за ним.

– Там, туда побежал! – Пушков, пытавшийся рукой зажать рану на ноге, быстро указал ею на удалявшегося Тихона.

– Вы ранены? – склонился к нему Денис.

– Ерунда! Надо его догнать!

– Что он говорит? – спросил Роос.

– Стрелявший побежал туда! – Денис показал направление.

– Эй! Эй! – закричал извозчик. – А платить-то кто будет?

– Дайте ему полтинник! – попросил Рооса по-французски Денис.

– О’кей! – Роос в два прыжка вернулся к экипажу, прыгнул внутрь, кинув на ходу монетку, и крикнул извозчику по-русски: – Гони!

Лошади рванули.

Яхонтов, наконец выломавший дверь в спальне Софьи Лукиничны, подбежал к окну, оглядел сверху поле битвы и, достав из кармана свисток, пронзительно свистнул.

Корнелиус Роос всю жизнь жаждал приключений. Потому и этнографом стал. Приключений в его путешествиях хватало, но какие-то они были негероические: изнуряющий зной, пробирающий холод, враждебность аборигенов, коварство проводников, мздоимство чиновников.