Сломанная тень

Тихон сорвал с шеи стонавшей Софьи Лукиничны злосчастное ожерелье, натянул портки и, подхватив украденные вещи, ринулся к окну.

– Куда ты?

– Pardon, madame, nous continuons notre amour une autre fois![81]

– Что, что? – раскрыла от удивления рот Лаевская.

Тихон с трудом отворил проклеенные на зиму бумагой окна.

В дверь уже колотили:

– Откройте, полиция!

Тихон взобрался на подоконник, с ужасом посмотрел вниз, перекрестился, зажмурился и прыгнул.

Приземлился неудачно. На ногах не устоял, мешок отлетел в сторону.

– Ну шо, хлопчик, из вокна выпал?

Черт, швейцар! Откуда взялся?

– А я тэбе признал. Ты ведь сначала погорельцем приходив? Без бороды! Шо? Так швыдко[82] растет? А ну, вставай!

Тихон резко вскочил, рука с кастетом сама описала дугу, попав аккурат в висок. Филипп Остапович даже ойкнуть не успел, упал, будто косой срубили.

Сзади раздался свист:

– Стой!

Тихон обернулся. Пушков, вытаскивая саблю из ножен, летел прямо на него.

– Все, месье Терлецкий! Мое терпение лопнуло! Вы уволены!

– Что? – поперхнулся водкой Федор Максимович. Перед ним вражеской армией выстроились рюмочки, которые полковник методично опустошал, укладывая поверженных неприятелей на бочок.

– Что слышали! Вы уволены! Я нанимал переводчика! Переводчика! В соглядатае, телохранителе, а тем более в персте указующем не нуждаюсь! Я – свободный человек! Слышите? Хочу – говорю с императором, не хочу – под пытками не заставите!

– Это еще поглядим! – мрачно пообещал Терлецкий.

– Завтра получите расчет!

– Почему завтра? – удивился пьяный полковник. – Я завтра…

Терлецкий замолчал, с ужасом представив, где может очутиться завтра.

– Сегодня я занят!

– Чем?

– Не ваше дело! – Роос допил шампанское и поставил бокал на столик. – Желаю здравствовать! Денис, не уделите мне пару минут?

Угаров нехотя поднялся.

Терлецкий жестом поманил лакея и приказал шеренгу повторить. Заказ исполнили, когда вернулся Угаров:

– Чего хотел?

– Спрашивал, как до Лаевских добраться.

– Зачем?

– Ему Сашкина тетушка рандеву назначила.

– И почему бабам этакие жерди нравятся? – Терлецкий печально опрокинул в себя еще пару рюмашек. – Постой-ка! Дядюшка у этой тетушки есть?

– Понятия не имею!

– То есть муж, – пояснил свой вопрос полковник.