Сломанная тень

– Как же, Оленька! В молодости каждый вечер на балах служил!

– Служили? – удивилась Змеева

– Представьте себе! – улыбнулся Лаевский. – В мои времена, коли кавалеров на балу не хватало, обращались в соседний полк. И нас, молодых офицеров, строем отправляли танцевать!

– Может, тогда и мазурку осилите? – спросила Ольга.

– Извини, душа моя, запыхался, – виновато ответил Лаевский. – Старость!

– Жаль! Очень жаль!

Генерал и сам расстроился. Оленька, его милая, добрая, хорошая и теперь ясно, что любящая Оленька так любит танцы! Как бы ей пособить?

– Пойдем-ка навестим Полину, – предложил Андрей Артемьевич.

Змеева взяла его под руку, и они направились к Налединской, которая по-прежнему беседовала с Кислицыным.

– Что, молодежь, не танцуем?

– Не до танцев мне, папенька! – огрызнулась Полина.

– А вы, Матвей?

Кислицын пожал плечами.

– Я, – признался Лаевский, – собирался выказать вам неудовольствие, усовестить, так сказать. Вы подло играли чувствами несчастной сироты…

Генерала на два голоса попытались прервать Полина с Ольгой:

– Папенька!

– Андрей Артемьевич!

Но старый вояка уже завершал обходной маневр:

– Однако выяснилось, что ангел мой не держит на вас зла! И прощает вам бесчестный поступок!

– Рад! – пролепетал растерянный Матвей Никифорович.

– Открою вам секрет, – подмигнул, радуясь собственной хитрости, генерал, – у Оленьки свободна мазурка! Загладьте вину! Пригласите!

Матвею Никифоровичу ничего не оставалось, как щелкнуть каблуками и подать бывшей невесте руку.

– Мне нужны деньги, папенька! – огорошила отца Налединская, как только осталась с ним наедине. – Я хочу покинуть Петербург вместе с Матвеем!

– Что? Что ты сказала?

– У меня будет ребенок, я желаю развестись с Юрием! Разве Владимир вас не известил? Что с вами, папенька?

Андрей Артемьевич, дабы увильнуть от неприятного разговора, схватился за сердце, применив отточенный с Софьей Лукиничной прием. О беременности дочери он узнал еще утром, от Ирины Лукиничны, но обсуждать эту тему не хотел.

– Илья Андреевич! – позвала доктора испуганная Полина.

Тоннер никак не мог понять, почему он весь вечер оказывается рядом с Налединской. То и дело отходил он от нее на несколько шагов, но через секунду, обернувшись, обнаруживал Полину за спиной.

– Что случилось?

– Папеньке плохо…

– Ерунда! Пустяки! – виновато улыбался Лаевский. – Потанцевал сдуру…

– Вам лучше присесть! – посоветовал Тоннер.