Сломанная тень

– Подругу? Полину?

– Да нет! Полина Андреевна… Вот она!

– Добрый вечер, ваше сиятельство! – невозмутимо поздоровалась с князем Полина.

– Добрый, добрый! Где Юлия?

Тоннер взял Дашкина под локоток и прошептал:

– Арсений Кириллович! Прошу вас, вспомните, зачем мы сюда пришли! Фланируйте!

– Я уже пять кругов сделал, – громко пожаловался Дашкин, – а этой твари все нет и нет!

– Тише!

– Сама же писала: найду на маскараде!

– Фланируйте, фланируйте, непременно объявится! Про повязку не забудьте!

С хоров грянула музыка.

– Ну, вот и танцы, Оленька! – Андрей Артемьевич приехал на бал только ради воспитанницы – без него она появиться в обществе не могла; шутовское веселье раздражало старика генерала. Он ждал танцев, чтобы со оспокойной совестью сесть за вист.

– Позвольте пригласить вашу спутницу? – подскочил гусар с растопыренными усами и напомаженными висками.

– Конечно, конечно! – обрадовался Андрей Артемьевич.

– Увы! Мои танцы расписаны! – Ольга ткнула пальчиком в свою бальную книжку[77].

– Сожалею! – ретивый гусар щелкнул каблучками и бросился приглашать другую даму.

Удивленный Андрей Артемьевич наклонился к Ольге с лорнетом. И вправду, напротив каждого танца стояли инициалы.

– Кто же это вас ангажировал?

– Я не хочу танцевать. Лучше с вами постою.

– Понимаю, душа моя. Расстроена ты сильно. Шутка ли – жених из-под венца сбежал!

– Нисколько, я даже рада… Я другого люблю! – помолчав секунду, она решилась и уточнила: – Вас!

– Господи! – выдохнул старик.

Ольга взяла руки Андрея Артемьевич в свои, и они стояли друг против друга долго-долго, пока не отзвучал последний аккорд любимого императором полонеза.

– Вальс я, пожалуй, осилю! – решился генерал. – Позвольте, Оленька, вас пригласить!

– Что за моветон! – возмущался император. – Пошли, говорит, за буфет! Приласкаю!

– Должно быть, эта дама вас не узнала, – предположил Великий князь.

Император был одет венецианцем: лысину надежно скрывал берет, а полнеющую фигуру – пышный костюм; великий князь нарядился испанским грандом, лица обоих скрывали маски.

– Даже если так! Во время полонеза! Это возмутительно!

Государь считал, что должен быть примером для подданных во всем, и педантично соблюдал всякие, им и не им установленные, правила.