След белой ведьмы

Горделивее вскинула голову и говорила так горячо, решительно, что Алекс и сам ненадолго усомнился, видел ли того мужчину? Или он ему почудился, как чудилась беловолосая девушка в грязном платье?

Но задуматься всерьез не успел: на полу, в самом углу комнаты, среди оконных осколков, вдруг ярким огоньком блеснуло что-то. Золотое украшение. Заколка с жар-птицей! – как убедился Алекс мгновением позже, подняв ее и предъявив Лизе.

– Откуда это у вас? – яростным шепотом вопросил он. – Точная копия той, что была у Маши Титовой!

Лиза, если и растерялась, то совсем ненадолго:

– Так за этим вы вломились сюда? Рылись в моих вещах? Вы бессовестный-бессовестный человек!

– Может и так, – уже тише признал Алекс.

– Я никого не покрываю… – Лиза не выдержала напора, и голос ее дрогнул.

Она сжалась, затрепетала так, что Алекс даже почувствовал вину – перегнул палку. А после он и вовсе услышал в ее голосе слезы, за которые корил себя последними словами.

– Поймите вы, мое молчание ни на что не влияет… Никто убийцу не станет искать: слишком хорошо я знаю местную полицию.

– Простите, если напугал вас, Лиза. Не могу поручиться за всю городскую полицию, но господину Кошкину я верю.

– Наверное. Должно быть, этот ваш Кошкин и правда чуть лучше остальных.

Лиза, наконец, снова повернулась к нему, и выяснилось, что она правда плакала. Растирала теперь, сняв пенсне, последние слезинки по щекам тыльной стороною руки.

– Так вы явитесь на ужин? Папенька по-моему о чем-то догадался, – Лиза взмахнула рукой в сторону беспорядка за ее спиной: – он не очень-то поверил, что все это натворила птица.

А после посмотрела на Алекса огромными заплаканными, чистыми как весеннее небо, глазами.

Если бы Лиза забыла перед этим снять пенсне или не бросила бы короткий, но жадный взгляд за жар-птицу, сжатую в руке Алекса – то он бы ее слезам даже поверил…

– Я сейчас же вернусь домой, переоденусь, приеду на ваш ужин и буду вести себя, как ни в чем не бывало, Лиза, – ответил он тем не менее.