Сладостное заточение

Лаура Веронезе была теплой, ласковой женщиной и лучшей матерью, о которой только можно мечтать. Но даже в детстве я видела боль в ее глазах. Боль всегда была там. Она умерла от эмболии, когда мне было девять. И хотя врач сказал, что у нее разорвался огромный тромб в ее кровеносной системе, я уверена, что истинной причиной ее смерти было ее разбитое сердце.

Говорят, что технически невозможно умереть от боли в сердце, но я с этим не согласна. Я уверена в этом, потому что именно так я себя чувствовала, когда папа сказал нам с Нерой, что мамы больше нет.

Когда мамы не стало, Массимо был единственным членом семьи, кроме папы и Неры, который у меня остался. Он не жил за границей, но он был настоящим.

Наверное, он рассмеялся, когда получил письмо от меня. Я даже не помню всего, что я в нем написала. Там было что-то о том, что я претендую на набор модных ручек, которые нашла в коробке с его именем в подвале. Кажется, сначала я сформулировала это как вопрос — спрашивала, могу ли я их взять, — а потом вычеркнула предложение и переписала его как заявление, чтобы он не мог мне отказать.

Я и не планировала продолжать писать ему письма.

Покончив со школьным заданием, я забыла о своей непрошеной и, вероятно, нежеланной словесной блевотине и продолжила жить своей жизнью. Пока не прошло несколько месяцев. И мне не захотелось выплеснуть свое разочарование кому-то, кто не осудит и не посмотрит на меня с жалостью.

На то, что какой-то придурок, который высмеивал меня за моей спиной, пролил сок на мое новое платье на день рождении Дании. Это не было случайностью! Поэтому, вернувшись домой, я снова написала Массимо и целых три абзаца возмущалась тем, какие же парни тупые.