Сходняк

"

"Отслеживали пути передвижения по городу. Выясняли распорядок дня высокого гостя. Графики встреч. Привычки, системы сигнализации, уязвимые места охраны, возможные точки проникновения на территорию особняка. В общем, лакомый и доступный кусочек был этот Хасан-оглы по кличке Сабля... А уж вовсе соблазнительным он стал, когда выяснилось, что к нему за помощью, ссылаясь на знакомства среди ашхабадских воров, обратились сбежавшие свидетели по делу против Фрола – Карташ со товарищи. (А и вправду, куда еще податься несчастным бродягам, как не под крылышко азиатской группировки, коли все в Шантарске настроены против них, начиная от ментов и заканчивая криминалитетом!) Так что убрать хотя бы одного из представителей высшего эшелона воровского сообщества, да еще вновь захватить троицу очевидцев Фроловских прегрешений, – нет, против такого соблазна Зуб устоять не смог бы.

И не устоял.

И все это было правдой, вот в чем главный прикол, – Сабля действительно прибыл в Шантарск лишь с пятью охранниками, действительно в ворота особняка на улице Логачева постучались беглецы и их впустили – последнее обстоятельство окончательно убедило олигарха, что свалить Хасана-оглы будет совсем несложно.

..

Но вот о чем люди Зубкова даже не подозревали: уже два дня, как Гылыч был тайно перевезен в другую резиденцию, а на Логачева теплую встречу для бойцов алюминиевого короля готовил отряд, набранный Фролом из туркменской диаспоры.

Но и это еще не все.

Самый главный прикол заключался в том, чтобы не только отразить атаку зубковцев, но и выбить почву из-под ног у самого Зуба.

Выхватить кусок прямо у него изо рта, отнять любимую игрушку, разозлить, заставить совершать ошибки – и на том прихлопнуть. А добиться этого можно было только одним способом: если все трое свидетелей погибнут во время нападения.

Таков был план Данила Черского.

* * *...Оглушительный, звонкий удар!

Титановым «кенгурятником» ворота снесло, как бумажку ветром, и на территорию особняка буквально влетел страшный черный «джип», габаритами немногим уступающий «бэтээру».

С надрывным ревом он пронесся через весь дворик, сминая на пути кустики и деревца, ткнулся мордой в стену особняка – и взорвался. Ударной волной вышибло стекла в окнах первого этажа, пыхнул столб ярко-желтого пламени, превращая ночь в день, и при этом желтом свете в развороченные ворота прямо-таки хлынули людские фигуры – пять, десять, двадцать – одинаковые, в камуфляже, в шерстяных шапочках-масках.