Сияние

Лицо мальчика блестело от слез, его трясло от пережитого страха. Стуча зубами, он спросил:

– Где же вы были так долго? Мы очень за вас испугались!

– В таком месте вполне можно испугаться, – медленно отозвался Холлоран. – Пусть отель выгорит до основания, никто больше не заставит меня приблизиться к его пепелищу даже на сотню миль. Вот, миссис Торранс, завернитесь как можно тщательнее. Вам станет теплее. И ты, Дэнни. Обмотайся этими тряпками, как араб.

Он закутал Уэнди в две попоны, соорудив из края одной импровизированный капюшон, защищавший голову и лицо.

Потом помог Дэнни завязать две другие попоны покрепче, чтобы не сваливались.

– Теперь держитесь изо всех сил, – сказал он. – Нам предстоит неблизкий путь, но худшее уже позади.

Он обогнул сарай и направил снегоход обратно по их собственному следу. «Оверлук» к этому времени превратился в огромный, устремленный в небо факел. В стенах образовались внушительные бреши, и внутри полыхало поистине адское пламя. По уцелевшим водостокам бежали горячие грязные потоки растаявшего снега.

Снегоход выкатил на переднюю лужайку, освещенную как днем. Огромные сугробы окрасились в алый цвет.

– Посмотрите! – воскликнул Дэнни, когда Холлоран притормозил у главных ворот. Он указывал в сторону игровой площадки.

Все создания из живой изгороди находились на своих местах, но превратились в почерневшие остовы. Покрытые сажей переплетения веток походили на обгоревшие скелеты, жалкие кучки опавших листьев валялись на снегу.

– Они мертвы! – вскричал Дэнни с истеричным триумфом. – Мертвы! Они мертвы!

– Тсс, – чуть охладила его пыл Уэнди. – Не надо кричать, милый. Так и должно быть.

– Эй, док, – подал голос Холлоран. – Не пора ли нам отправиться в места потеплее этих? Ты готов?

– Да, – прошептал Дэнни. – Давно готов.

Холлоран аккуратно провел снегоход между столбом и приоткрытой створкой ворот. Минутой позже они уже выехали на дорогу, ведущую вниз к Сайдуайндеру. Скоро звук мотора затих, заглушенный непрестанным завыванием ветра, который выбивал ритм, постукивая обнажившимися ветками живой изгороди.

Огонь бушевал с неукротимой злобой. Через некоторое время после того, как пропал звук снегохода, обрушилась крыша «Оверлука» – сначала западная сторона, потом восточная, а последней осела кровля фасада. Огромные снопы искр и мелких горящих обломков, из которых ветер скручивал затейливые спирали, взлетели в стонущее ночное небо.