Сердце под прицелом

Она с первого дня совсем не тонко намекнула, что процесс кормежки не для меня. Да я и сам рвения присутствовать не проявлял. А тут вдруг, когда нашвыряло за панцирь, решил глянуть поближе.

«Добрыня» шевельнулся. Открыл глаза. Уставился настороженно, но жрать не перестал. Наоборот, активнее сиську затаскал, проливая излишки добытого.

– Не заберу, – прохрипел, успокаивая.

А внутри какая-то херь на штурм пошла. Закоротило мелкими подачами всю сетку. После искр, вестимо, шарахнул адреналин. Хуй знает, как не полетели крепежи.

– Не больно, когда он ест? – саданул зачем-то.

И скинул взгляд на Библиотеку.

А у нее глаза как в День Победы. Огромные. Ошалелые. Мутные. Понял, что не ответит. Не в состоянии. По той же причине не выперла меня из комнаты. Оцепенела, как при атаке, отражать которую не учили в МВД.

Головой мотнула. Дежавю, едрена мать.

Щеки красные, будто свеклой натерли. Губы в движении и мокрые – языком по ним скользила, сбивая жар.

Мое тело с реакциями тоже не задерживалось. Кумулятивная струя прошила от живота до глотки. Верхние слои клеток прогорели позорно быстро. А когда по ядрам рвануло, меня тупо повело.

Хомяк «Добрыня» между тем потерял ритм и резко отвалился от источника питания, оставив мне на обозрение всю сиську.

Вот это и въебалось в череп.

Я, безусловно, охренел от того, какими большими, темными и острыми стали соски Библиотеки. И еще сильнее от того, как их вид ударил по моему организму.

Часов десять прошло, а мне до сих пор жилы, на хрен, сводило. Горело все тело, пульсируя энергией, которой, сука, не было выхода.

Библиотека встрепенулась. Засуетилась, поглаживая Всеволода по спине и одновременно перехватывая странным образом грудь. Пихнула ему в рот влажный сосок, он, не тормоз все-таки, охотно ухватился. Снова заработал, причмокивая.

Я же простоял столбом, пока в башке не посветлело.

Двинул на балкон.

Лег, когда в спальне уже темно было.

Хули толку?

Расслабиться не получалось. Сгустился в груди груз, и не прожать его ни дыханием, ни физухой, ни привычным терпиловом.

Так до будильника и пролежал.

Сука, будто в угаре…

Жестко мотнул головой. Выдохнул. Перехватил автомат. Собрался.