Сердце под прицелом

Во всяком случае для меня.

– Долженко через полгода вернулся? – спросила аккуратно, словно бы между прочим, пока наблюдали вдвоем, как Сева грузит песок на свой самосвал."

"Сидели на новенькой, недавно сбитой Русланом для Грома будке. Он – на скате добротной крыши, а я – между его ног. Мирно лежавшая на внутренней стороне моего бедра ладонь сжалась чуть крепче. Я затаила дыхание и обернулась через плечо, чтобы поймать взгляд Чернова, который о многом мог сказать. И судя по всему, вопрос вызвал у него растерянность.

Отсюда и обеспокоенность, и хмурость.

– Да. Как большинство. Полгода – и назад.

– И… Что?.. – толкнула я с паузами, во время которых приходилось сглатывать, чтобы тормозить бьющуюся в голосе дрожь. – Переверзева была там с ним?

Руслан еще сильнее помрачнел. Раздув ноздри, двинул челюстями. Отвел взгляд. Сглотнул. Поднес к губам сигарету. Затянулся. Выдохнул.

Когда снова мне в глаза посмотрел, нижняя часть лица расслабилась, но брови держали твердую линию. Весь лоб казался нависшим и тяжелым.

А сам взгляд оставался жестким.

– К теме верности тянешь? – толкнул тихо, с небольшой хрипотой и глухим шелестом.

– Нет. Дело не в этом, – поспешила ответить. – Просто видела Долженко недавно… Он был с семьей.

Рус прищурился.

– И? Сказал тебе что-то?

Прозвучало, как всегда, сухо. Даже резковато. Но я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы уловить тревогу.

– Нет, – выдала, мотнув головой. Погрузившись в свои мысли, с некими сомнениями, но все же заключила: – Он как будто стремился от меня убежать.

Я держалась спокойно – без нервов, без наезда. А ему явно было не по себе. Даже Вите поболтать со мной не дал. Подгонял, мол, домой пора.

Чернов прочистил горло. Но ничего не сказал.

И я продолжила:

– Тося мне потом говорила, что Долженко отшил Переверзеву. Катька осталась ни с чем. Ей даже пришлось вернуться в родной город.

У Руса на лице заработала какая-то мимика. Дернулось на скуле, в уголке губ, у глаза… И на лбу складок по итогу стало больше.

Однако с оценкой ситуации он не спешил. Чувствовалось, что он в принципе предпочел бы уйти от этого разговора. Но что-то все же заставило в характерной грубоватой манере выдавить:

– Слушай… Я не в курсах, что у них и как… То, что слышал, не одобряю. Если есть нормальная семья – так не делается. Но сплетни чамрить – не мое.

– И не мое. Ты же меня знаешь… – шепнула я, ощущая, как щеки заливает жаром. – Просто эта история так или иначе коснулась нас.