Сердце под прицелом

– Мама селует Севу.

Поцеловала и дополнила:

– И папу.

– Нет! Севу! – бомбил на грани истерики, но с гонором.

– Ой, чудо ты мое… – выдохнула Милка, прижимая, как реликвию.

А я предупредил:

– Слышь, мамкин спецназ? Будешь ныть – подгоним брата. Такого же выжопистого и крикливого. Плюс монополия на сиськи. Посмотрим, как запоешь.

– Руслан…

И снова я понял без декодера.

– Лады. Перегнул. Но он-то все равно не врубился. Дай мне.

– Зачем? – насторожилась.

Я выдохнул и обратился к «Добрыне» напрямую:

– Ну че, боец, наперегонки с Громом поплывем?

Он сразу и про мамку, и про поцелуи забыл.

– ДА-А-А!

Глава 85. Про костер негаснущей любви

Дни на даче стали настолько похожими друг на друга, что я в какой-то момент потерялась в датах. Раньше жизнь держалась на четком распорядке: звонки, посылки, письма. Существовала определенная периодичность. Теперь же ориентир был один – режим сна и питания Севы. Остальное – по чувству потребности и по мере возможности.

Работа на даче, конечно, не заканчивалась, но по сути была однообразной.

Рус, как и раньше, серьезно меня разгружал, подхватывая самые трудоемкие процессы. Если я начинала стирать – он таскал из колонки воду и брал на себя такие изматывающие этапы, как полоскание и отжим. Если делала закатки – разливал горячее варево по банкам, закручивал крышки, проверял. Если готовила – резал мясо и чистил овощи. Ужином и вовсе чаще всего занимался сам – жарил на мангале мясо, рыбу, картошку, кукурузу, кабачки, баклажаны, перец.

Чернов либо постоянно находился рядом, либо, занимая Севу, давал мне немного личного пространства. Сын ходил за ним по пятам. Глаз не сводил. Все ему было интересно: и как папка чинит забор, и как косит траву, и как рубит дрова, и как копается под капотом машины. А если уж получал какое-то мелкое поручение, светился от гордости, что стал настоящим помощником.

Руслан его даже на рыбалку с собой брал. Я не видела, как там развивались события, потому что они уходили на лодке в море, но муж уверял, что, следя за удочкой, Севушка сидит как мышонок.

– Чисто снайпер. Я не учил. Он как-то сам врубился, что нужна тишина. Орет только, когда тянем рыбу. Ну, ясен хрен, от счастья эмоции прут.

Чернов по-прежнему был немногословным. Таков уж характер. Если говорил, то по делу. Редко позволял втянуть себя в долгие обсуждения. Но если позволял, каждая его реплика имела определенный вес.