Сердце под прицелом

Она стояла возле раковины и снимала с себя с помощью небольшого полотенца остатки спермы. На меня взглянула мельком. Я ступил в душевую кабину. Включил воду. И затянул ее. Она дрожала, но смотрела в глаза. Даже каскад не смывал отдачу, на фоне которой у меня образовалась маниакальная зависимость. Вжался. Смял губы. И снова с размаху взял, будто иначе все рухнет. Овладел, как тот самый зверь. Брал больше, чем должен. Больше, чем сам способен вытянуть.

Мать вашу…

Я просто не мог иначе. Не мог, блядь, надышаться перед смертью.

За каждую стопку по палке.

Ради четвертой я незапланированно оказался на супружеском ложе. Видел, что Милка пытается уснуть. Один хуй, полез. Сверху. Накрывая всем телом, ловил ее тремор. И вдавливал до растерзанных стонов. Мозги не думали. Работали тело и стоящий колом член. На грани четвертого взрыва чуть душа не покинула. Но я добил.

Перекурил и приперся на пятый заход.

Все ждал, когда же Милка пошлет. Уверен был, что уже замучил. Но она не отвергала. Так что разошелся нехило.

И даже когда с остановками в сердце дошел до предельного рубежа, не смог отпустить. Понимая, что полный пиздец раскручиваю, прижал к груди. Лишь после этого сознание схлопнулось. А я забылся страшным, блядь, сном.

Глава 66. Прорастая в тебе навек любовью

Я не сомкнула глаз.

Не из-за боли в теле – к ней адаптировалась. Не из-за мыслей – их давно перемолола и разложила по полкам.

Из-за сердца.

Оно отчаянно било тревогу. Оно не отпускало. Оно не давало Руслану уйти. Оно рвалось за ним, наперекор телу.

Приходилось едва ли не вручную контролировать работу, которой положено быть автоматизированной – каждое сжатие, каждое замирание, каждый новый удар.

Успокаивала сердце, рассматривая спящего рядом Чернова. Да не просто рассматривая… Впечатывая в себя каждую черточку. Именно последние минуты этой близости ощущались невыносимо ценными.

Он спал, как обычно, на спине, заняв почти весь диван. Мне всегда казалось, что тот слишком мал для парня с такой мощной комплектацией. Сейчас же… Тихо радовалась этой тесноте. Раскинувшись вдоль и вширь, он прижимал меня к своему обнаженному боку. И этим, как мужчина, давал самую весомую привилегию – быть ближе всех. Лежать на его плече. Слышать, как он дышит. И чувствовать безусловную защиту.

Я за пять дней так истосковалась по этим ощущениям.