Сердце под прицелом

– Не видишь, мы в меньшинстве? Тащи, давай! До полуночи выветрится!

Хрустнув пластиком, я невольно приняла раскаленный взгляд мужа. Работа впаянного под ребра таймера стала громче. И… В разы болезненнее. Едва дышала, пока он меня изнутри разбивал. Но Руслан не делал поблажек – глаз не сводил. Впервые мне сделалось так же дико горячо, как, должно быть, в самые напряженные мгновения моему Марсу, когда у него мокли виски. Почувствовав эту щекотную влагу, с трудом отвернулась.

– Дамы, дамы, – гасил тем временем конфликт весельчак Женька.

Кинувший было в рот кусок мяса Руслан прекратил жевать. Медленно двинул челюстями слева-направо, затормозил, обратно повел… Но не жевал. Создавалось впечатление, что у него от ярости сводит зубы. Лежащий на столе кулак только что не трещал… Костяшки побелели. А крылья носа ушли на стороны, так свирепо он втягивал воздух.

Я моргнула и тяжело сглотнула."

"Вокруг как раз все стихло – ребята, будто соревнуюсь на скорость, опрокидывали содержимое стаканчиков в желудки. Воспользовавшись моментом, я ловко вылила свою порцию под стол. Руслан эти махинации видел. А Женька почувствовал, потому как, судя по всему, именно ему на ноги попало. Не знаю, как не подавился. Дернулся на моменте, когда еще пил. Уже опуская стаканчик, вперившись в меня взглядом, рассмеялся.

– Людмила Сергеевна! – протянул не то чтобы с осуждением, по больше части заговорщицки – с лукавым прищуром.

– Закусывай, Женя. Закусывай.

Он подмигнул и последовал моему совету. Как вдруг Чернов, смещаясь, так резко двинул его плечом, тот аж подавился.

– Сук, Рус… Осторожно, – хрипнул Косыгин, сердито вытирая салфеткой рот.

– Себе, блядь, адресуй, – отрезал мой злой муж, даже не взглянув на товарища.

– Чернов, ты, конечно, никогда позитивом не блистал. Но не пьющий ты, пиздец какой жесткий, брат, – подвел Айдаров.

– А я ему не даю, что ли? – взбрыкнула я, все так же не поднимая взгляда. Скидывала с себя ответственность за трезвость супруга, понимая, что перед друзьями моя просьба могла выглядеть как указание. – Он все сам решает, – хотела нейтральным тоном заявить, да обида зазвенела.

К счастью, никто не заметил. Потому как зациклились все именно на первой фразе, восприняв сказанное буквально.