Сердце под прицелом

Дышал тяжело, усиленно и как-то оглушающе грубо. Пальцами жадно терзал шелк в нетерпеливом поиске доступа. Пока я тянулась к остаткам своей воли и черпала ресурсы с измельчавшего дна своего духа, распустил пояс.

– Тоська у кого-то выторговала, – выдала на откате, с рваными пропусками теряя дыхание.

Чернов не сразу отреагировал. Во всяком случае, словами. Вместо этого распахнул полы халата и потянул его с моих плеч вниз. Я не могла понять: медленно или быстро это происходило. Возможно, с переменчивой скоростью. Потому как действия самого Руса казались тягучими, а вот момент падения халата – стремительным.

Я осталась в одном белье.

И опять-таки… Засомневалась…

Холодно? Или жарко?

По коже полетел разящий до самых нервов озноб. А вот под ней пыхнуло пламенем.

– И зачем? – хрипнул, наконец, двигая ладонями под моей грудью, поднимая ее вверх и сгребая в центр. – Что ты там хотела узнать? – с этим вопросом взмахнул большими пальцами по натянувшим кружево соскам.

Взмахнул, как дворниками – туда-обратно. И этого хватило, чтобы меня прострелило импульсами жгучего удовольствия и залило влагой.

Свобода похотиизъявления.

Право стонать. Вскрикивать. Заявлять о своих желаниях телом.

Однако…

Достигший исторического максимума стыд мучил так сильно… Будто выжигал изнутри, заставляя качаться между двумя полюсами: стремлением плоти бездумно кайфовать и порожденным страхами критическим позывом вычеркнуть себя из реальности.

– Милка? – позвал Руслан, сминая всю грудь и перехватывая пальцами вершины. Выкручивая их, ошпарил губами под ухом. А после покрыл слюной шею. – Зачем?

Я мычала в попытках удержать рвущиеся из нутра звуки… И так интенсивно подрагивала, словно находилась под высоковольтным напряжением. Было ощущение, что с едва уловимым гудением по миллиметру поднималась вверх.

Напрочь лишивший меня возможности контролировать свое тело момент настал, когда Руслан нырнул ладонью в мои трусики. Когда он сам пошатнулся, теряя устойчивость. Когда следом нас обоих шандархнуло током.

– Ебаный… – прогремел муж сипло.

Я была мокрой. Залитой настолько, что не выдерживало кружево. Но поразил Чернова, я уверена, не этот вязкий потоп. А то, что я – спасибо пагубному влиянию журнала – подчистую удалила интимную растительность.