Сердце под прицелом

Прогоняла текст уже после одобрения научным руководителем, вставляла новые цитаты и выдержки, поправляла фразы, которые якобы лучше раскрывали суть вопроса. Остановилась только в последний день сдачи работы на ознакомление дипломной комиссии.

И вот день защиты настал.

Туфли без блеска, тоненькие капроновые колготки, форменная юбка, белоснежная рубашка с фамилией и номером группы на груди, убранные в аккуратную косу волосы – все по уставу.

Защитившийся на прошлой неделе Руслан уже мог позволить себе просто темные джинсы и черную футболку.

– Вам необязательно идти со мной к кабинету, – выдохнула я, когда всей семьей дошли от парковки до учебного корпуса. – Сева не голодный и… Там же преподаватели, руководство…

– Так и что? – хмуро выгнул бровь Руслан. – Считай, все из одной системы. Да, «Добрыня»? – чуть качнув сына, на полном серьезе ему подмигнул. – А мать у нас вообще лучшая на курсе. Пусть подстраиваются.

Сева, подражая отцу, выдал боевой взгляд.

«Господи, что дальше-то будет с таким воспитанием?» – подумала я и усмехнулась.

И все-таки…

Чем мы ближе подходили к аудитории, тем сильнее я переживала. Аж ладони потели. Не видя иного выхода, терла их об юбку.

– Эй, Чернова, расслабься, – протянул Русик, так точно улавливая мое беспокойство, будто нервы натуральным образом трещали, а сердцебиение создавало эхо не только внутри меня, но и снаружи. Только я посмотрела на мужа, он и на мне использовал это свое брутальное подмигивание.

Севушка действительно, сжимая кулачок, порой так забавно его держал на уровне с головкой, будто тот самый жест демонстрировал.

Я рассмеялась.

– Сева молодец, – пробормотала смущенно. – Весь в отца. Ему ничего не страшно.

Руслан от этой бесхитростной похвалы в такой довольной и безумно красивой улыбке расплылся, что у меня аж за грудиной дрожь пошла.

Как можно быть таким грозным на вид, жестким по повадкам, суровым в интонациях и при этом, если улыбаться, то вот так – головокружительно обаятельно?

– Мать у нас тоже не промах, – вернул комплимент.

И…

Не думая о том, где находимся, положил руку мне на поясницу, притянул к себе и, наклонившись, ткнулся горячими губами в ухо.

– Короче, держись, Чернова, – хрипло выдал, задерживаясь.