Сердце под прицелом

Хоть я по натуре перманентно держу оборону, будто в любой момент жахнет атака. Рефлекс. Ебанутый. Но со СВОЕЙ начал отпускать.

А сегодня снова на позицию вытянуло. Сам не сразу заметил, что жду какого-то вызова, попыток перехвата инициативы и необходимости по-новой доказывать, кто в семье лидер.

И сам был готов спровоцировать. Будто на рожон шел. Прощупывал на инстинкты до самого дна.

Только сейчас сделал вдох и полез считывать.

Люда не менялась. Смотрела так же мягко. Спокойно. Уступчиво.

Выдохнул.

– Руслан, – обратилась тихо, не снимая с меня взгляда, который я иначе как милым охарактеризовать не мог.

И все равно хлестнуло по нервам так, что аж закоротило. – Наверное, дело не просто в запахе. А в поведении. Ты не отталкиваешь, даже когда выпивший. И я бы не хотела, чтобы ты уходил. Но если надо… – запнулась на подборе слов. – Если есть необходимость побыть одному…

Вдохнул до отказа. Резко выдохнул.

– Нет. Такой необходимости нет, – заверил хрипло.

Жена поднялась. Уложила уснувшего мелкого в коляску.

И, протянув мне руку, позвала:

– Тогда давай ложиться.

Внутри меня будто сжали какие-то пружины. С хрустом и, мать вашу, диким напряжением.

Но я кивнул.

Поднялся.

Люда легко скользнула под одеяло. Мне же показалось, что следом за ней придется через болото лезть.

Понял, что напрягает: ни брони, ни балаклавы сейчас не будет.

И как, мать вашу, выдержать этот контакт?

Скинул полотенце. Нырнул.

Ударило, как только продвинулся. Аж, сука, зубы застучали.

Стиснул челюсти. Обнял.

В прицеле – губы.

На рецепторах – запах. По телу – захват по всем точкам восприятия.

За грудиной будто мину закопали. Глубоко. Если рванет, расхерачит все.

Люда трогала. Всматриваясь в глаза, нежно гладила. Позволяла себе целовать: то в плечо, то в шею, то в подбородок. Замечал также, как ловила ладонью биение моего сердца. Оно билось странно. Словно напихали по всем каналам фильтры. А в фильтры эти залили бетон. Тяжело шло. Мучительно. Но с такой силой, словно собиралось высадиться за периметр своей дислокации.

На вражескую, мать вашу, территорию.

Таймер считал.

Три секунды до взрыва.

Две.

Одна.

Сгреб СВОЮ и прикипел ртом так, что обоих затрясло.

Сначала насухую, грубо. До той самой гари. С болью. А потом чесанули, будто в ядах моченными языками, и, наконец, рвануло.

Рвануло так, что я аж затылком назад дернул.

СВОЯ же потянулась следом.

На запах. На вкус. На каждую каплю тех непонятных, но охренеть каких сильных чувств, что разделяли.

Вцепился за ее бедра.