Сердце под прицелом

Грудь ходила ходуном. И плечи, сука, брали высоту.

Джинсы натянул, а они съезжают, словно успел скинуть пару кило. Сколько тут прошло? Под ребрами сосало. Но аппетита не было. Даже если бы попал на «поляну», не смог бы есть. Мутило.

– Погоди, – тормознул меня Сарматский уже на выходе из медпункта. – Ну че, как ты? Башка на месте?

– На месте, – отбил я.

Командир выдохнул. Огляделся. И снова смерил прищуром.

– Если бы я сказал, что она внутри, ты бы туда башку точно не донес, – выдал, дернув челюстью. – Тупо отстранить, как положено по уставу, тоже не мог.

– Не жалуюсь, – сухо обратил внимание начальства. – Наоборот. Хорошо, что был там. Не надо объяснять. Не тупой. Знаю, что все взвешено.

– Э-э, там, «не надо объяснять»… – бомбанул Сармат.

Бомбанул с раскатом. В духе спецов своего поколения. Все-таки они отличались. Устаревшая версия, типа второго Пентиума.

– Не подвел. Раскатал как надо. Чисто, – сменив тон, переключился на похвалу. – Сейчас анализ, итоги, разбор полетов, – намекнул, что там проедутся. – И дуй домой. Тебе, как никому, три дня на восстановление даю. Побудь с семьей.

Я не отпирался. Высидел оперативку и свалил.

Домой. Как птица.

Нет, не влетел. Ворвался, на хрен.

Клен. Пионы. Алыча. Все цвело. Все пахло. Кружило голову тем родным, что раньше не замечал даже.

Сколько раз в этот двор вламывался? За двадцать с хуем лет-то. Тысячи. И все-таки… Никогда еще не колошматило перед входом в дом так, чтобы, сука, разбирало на болты.

Внутри СВОЯ. Сын.

Мгновение постоял на крыльце, собираясь с духом.

Вдохнул раз. Вдохнул два. Выдохнул.

И пошел.

Из кухни выглянула теща.

Блядь.

Руки растопырила и понеслась."

"– Руслан! Сынок! – запричитала, со всей дури врезаясь в плечо. – Господи… – упоминая Бога, отбивала мне по лопатке.

Я, черт возьми, не мог определиться с реакциями.

Что говорить?

Выручила остальная родня. Не знаю, что они там всем подрядом готовили, но высыпались все из той же кухни. Батя, мамка, братья и невестки – стали по очереди трясти, щупать, обнимать.

– Все нормально, – повторил раз двадцать, пока дошел до мелких.

Они, к счастью, мало что понимали, так что по большей части дурачились – щипали, висли, запрыгивали на спину.