Сердце под прицелом

На инстинктах оценил и те самые ягодицы, о которых грезил, блядь, вовсе не по-солдатски, и розовую раковину между ног. Давление, сука позорная, тут же взяло критический подъем.

– Ебать… – выдохнул сипом, как после бега на рваных легких.

И направил в жену член. С прицелом на взрыв. Видел, как выскользнувшая из головки капля соединилась с ее влагой, но о презервативе, ебаный, на хуй, в рот, так и не вспомнил. В башке уже такой гул стоял, словно не снаружи, а внутри меня штурм разворачивался.

Скользнул между складок, а там – ад.

Горячо. Мокро. Узко. Плоть продвигалась на сопротивлении.

СВОЯ вместе со мной по каким-то убыточным шла. Содрогнулась, но не остановила. Крепче вдавила в столешницу ладони и, облегчая мучительное вхождение, приподнялась на носочки.

– Моя. До конца, – сам не понял, зачем это хрипнул.

Не удержался.

Давил внутрь нее, пока не впечатался пахом в ягодицы.

СВОЯ ахнула. Я стиснул ладонями ее бедра.

Туго. До боли. До рыков. До разрыва пульса.

Но влажно, как перед разливом кратера.

Принимала же. Охуеть, как принимала. Целиком.

Начав двигаться, видел, как прогнулась ее спина, как задрожали колени и как разъехались в стороны ноги. Стонала негромко, но с надрывом. Чувственной истомой исходила. Вбирала, выжимала… А я трахал. Трахал с тем же надломом. Но без остановок. Мать вашу, почувствовав, какая она, просто не мог тормознуть, чтобы не вертелось в башке. Дышал, как на бегу в полной, сука, экипировке. Грудь раздувало до хруста – вот-вот, и развернется, на хрен.

СВОЯ всхлипывала все громче. Стонала все оторваннее. Тряслась все ярче. Запрокидывая голову, задушенно ловила воздух. И меня, блядь, ловила. Не только телом. Всей душой. Вход за входом. Прорыв за прорывом. И я врезался тазом все сильнее. Как в свою территорию. С полным, мать вашу, правом.

Моя… Моя же…

Хотел пройтись толчками по каждому ее нерву. Давил глубоко. С тем, сука, напряжением, которое не мог удержать в себе.

Ритм ее дыхания почти в истерику ушел.

А я… Я сходил с ума. Сжимая ее, трогая, прогибая и раскрывая все шире.

Толчок. Толчок. Толчок.

На выдержке, но с весом всей моей звериной похоти, какой-то дикой тоски и, мать вашу, просто бешеной нужды."

"Наклонился. Прижался к ее спине – торсом, лбом, губами, сырым и сорванным дыханием. Смял ладонями грудь. Она издала странный звук, будто заплакала. Я замер.