Сердце под прицелом

Во сне подтащил, вжал в себя, начал трогать, как если бы трахать собирался… Открыл глаза, когда в голову уже ударило. Гудело под черепом так, что притупилась слышимость. Еще и поднятый жаром запах «своей» висел в воздухе, как дымовая завеса. И под руками – она. Сориентировался, базара ноль. Но вырубить инстинкты не смог.

– Руслан… – вытянула хрипло, с надломом, но при этом охуеть как мягко.

И это обращение вмазало по мозгам тяжелее, чем череда выстрелов. Вены слету раздуло, будто впрыснули что-то. А с новым притоком заряженной крови в паху дернуло так, словно гарпуном подцепили.

Перекорежило всего – сука, в целом не помню, чтобы когда-то так сводило судорогами. Внутри взвыл зверь – резкий, дикий, голодный. Гнал в атаку. В нее. Вбиваться с напором. До вырванных с корнями тормозов. До потери берегов. До полного слива сознания.

– Руслан…

Дыхание у «своей» сбивалось лихо. Грудь, которую я еще вчера не имел права трогать, горячо дрожала в моих ладонях. Молоко стекало, делая все мокрым. Мне не мешало. Наоборот.

Добавляло остроты.

– Руслан…

Ствол вштырило импульсом. Сердце бахнуло в уши.

И я накрыл шею «своей» поцелуями. Почувствовав, как откликается, еще крепче прижал. И нас обоих закоротило дробью.

– Руслан…

Уже как зов. Мольба. Привязка.

Вломило так, что мозги отказали. Грудь раскатало. Только тело, как на спецоперации, вперед несло.

«Своя» разомкнула ноги. Впустила.

Влажная. Трусы насквозь. И это уже не молоко. Это та самая готовность. Откровенное желание.

За ребрами, под мясом, так забилось, что напрочь потерял ровную линию дыхания.

Нет, это гребаное сердце не билось. Оно вжаривало. Каждый толчок был похож на таран, в ситуации, где ставки идут не на жизнь, а на смерть. Под этим обстрелом руки делали свое дело – скользили, будто знали все точки. И карты не надо.

Тело требовало: бери. Мозг уже не мешал.

«Своя» горела, сжигая меня.

И тут… Ор. Сработала сигнализация.

Да твою ж мать. Сын.

Рефлексы не отпускали, хоть умом уже понимал: сорвалось. Именно поэтому продолжал удерживать жену.

Когда она полностью в себя пришла и бросилась наутек, развернул. Взял лоб в лоб, чтобы не смогла спрятать взгляд. Не хотелось отката. Сука, я бы его не пережил. Только когда закрепил прорыв, отпустил.

Слева громыхнуло – Савин бросил трос. За этим звуком прорвались в сознание разговоры, смех и остальной шум.

– Чернов, ты так убиваешься, будто тебя дома только кормят, – отгрузил Долженко."

"– Судя по профилю, так и есть, – подкинул в топку Бастрыкин.