Седьмая жертва

Бабушка, несмотря на сложный характер, была человеком, несомненно, мудрым и отчетливо понимала, что коль мне все-таки придется жить в этой стране, не стоит вкладывать мне в голову мысли и чувства, которые помешают успешной адаптации к ненавистной старой дворянке действительности.

Адаптация и в самом деле была успешной, даже более чем. Я искренне любил свою Родину и всей душой хотел быть ей полезным. Несмотря ни на что, несмотря на смены власти и отмены старой системы моральных ценностей, несмотря на экономические и политические перипетии, которые явно ставили под сомнение идею о том, что «мы – самые».

Как принято говорить у англичан: «My Motherland, right or wrong». Права она или не права, но это моя Родина. Я люблю ее и горжусь ею. И никакими экономическими и политическими потрясениями этого не искоренить и не поколебать.

Так вот, в свете вышесказанного я понял, что достойной смертью будет гибель от руки врага, посягнувшего на интересы моей Родины.

Афганистан к тому времени бесславно закончился, но начались вооруженные конфликты в «горячих точках».

Уехать туда самовольно я не мог, ибо привитая бабушкой и отцом дисциплина, отточенная годами службы в военном ведомстве, этого не позволяла. Я обивал пороги и составлял бесчисленные докладные записки, из которых явствовало, что мне непременно нужно побывать в боевых условиях. Но явствовало это почему-то только для меня. Мне отказывали, объясняя, что я хорошо умею делать оружие, но не пользоваться им – На войне нужно пушечное мясо, а не специалисты-оборонщики, которым применение находится в мирное время. Этого мне, конечно, впрямую не говорили, но надо быть полным идиотом, чтобы не понять. Постепенно конфликты гасли, из мест, где можно было героически отдать жизнь в интересах Родины, остались только Чечня и Таджикистан. К тому же и само понятие «интересы Родины» как-то странно трансформировалось. Я мог бы закрыть на это глаза, оставаясь горячим и преданным патриотом, души не чаявшим в своей Отчизне, если бы не леденящие подробности гибели наших ребят. Меня могут убить из-за угла или похитить и подбросить через месяц с отрезанной головой и без гениталий. И никто никогда не сможет меня опознать, я упокоюсь в безвестности, а еще хуже – буду считаться сбежавшим на сторону противника. Такой ли смерти я жаждал? Нет, нет и нет.

Месяцы мучительных раздумий принесли свои плоды. Я придумал наконец, как уйти из жизни с соблюдением всех необходимых мне условий. Это должно быть красиво.