Рыжик в капкане

Я же обещал, что мы придумаем. Придумали.

Глава 36. Заболел

София

Проснулась очень рано от ощущения, что мне пусто и беспокойно. Платон не заходил. Я даже не знаю, вернулся ли он после клуба или их еще куда-то понесло. В груди сонно зашевелилась ревность. Пнула ее подальше и встала с кровати.

Никаких особенных планов на сегодня нет. Я умываюсь и без завтрака устраиваюсь на подоконнике с книгой. В доме тихо. Даже Арина еще не заходила. Уж она обычно первым делом прибегает, беспокоясь, чтобы я обязательно поела.

Тем интереснее становится, что же происходит.

Решаюсь выйти и посмотреть. В просторной гостиной никого, в столовой тоже. Ставлю ногу на ступеньку лестницы, потом другую, и поднимаюсь на второй этаж. Я здесь была всего пару раз и ни разу не заходила в комнату Платона. Так вышло, что он все время проводит в моей.

Где она расположена, я помню. Их с Гордеем спальни находятся рядом. Веду пальчиками по стене, прохожу одну дверь. Закрыто. Тихо. Подхожу ко второй. Останавливаюсь. Снова в голову лезут какие-то дурацкие мысли.

Стучу. Никто не отвечает, и я решаюсь ее открыть.

В его спальне задернуты плотные шторы и царит полумрак. Большая мальчишеская комната. На стене огромная плазма, под ней приставка, рабочий стол, ноутбук, плакаты на стенах. Смятая одежда на стуле. В углу валяется расстегнутый рюкзак, а сам хозяин этого безобразия сладко спит, завернувшись в одеяло.

Один.

И с чего я решила, что может быть иначе? Я ведь доверяю ему. Правда доверяю. Мне просто чуть-чуть волнительно, вот и все."

"Плотно прикрыв дверь, подхожу к кровати, сажусь. Не удержавшись, с улыбкой прикасаюсь к его взъерошенным волосам. А они влажные. Платон тихо стонет и стучит зубами. Прикладываю ладошку к его лбу. Горячий. Очень горячий! На всякий случай проверяю еще и губами. Калужский открывает глаза.

— Дай воды, — хрипит он.

Оглядываюсь.

— Сейчас принесу.

Бегу вниз, вспоминая, что в ванной была аптечка. Переворачиваю ее в поисках градусника и жаропонижающих. Прячу все в карман, иду на кухню за водой. На обратном пути встречаюсь с Ариной. Она как раз входит с улицы, отряхивает снег со своего пальто и ботинок.

— Соня, привет, — улыбается мне.  — Платон встал? Вы ели?

— Он заболел. Вы извините, я побегу.

Не дожидаясь ответа, со всех ног несусь наверх.