Рыцарь

Он пропустил ее вперед и лишь тогда проследовал через калитку за нею, а потом не желал садиться, пока не сядет она, но Дуглесс, подтолкнув его, заставила сесть. Он был бледен и не в себе.

— Ваша жизнь в опасности, надеюсь, это-то вы понимаете? — проговорила она. — Посидите-ка пока тут, а я пойду за врачом, вы явно нездоровы!

Она повернулась, собираясь уйти, но ее остановили слова незнакомца:

— Полагаю, что должен быть мертв, — произнес тот. Она опять воззрилась на него. Если он из этих, из самоубийц, так, пожалуй, оставлять его одного не стоит!

— Ну, хорошо, пойдемте со мной, — ласково сказала она, — Мы найдем кого-нибудь, кто вам поможет! Он, однако, и не подумал вставать со скамьи.

— А что это было за средство передвижения, чуть не сбившее меня с ног? — спросил он.

Она вернулась и села с ним рядом: если он настроен на самоубийство, то вполне вероятно, что сейчас он более всего нуждается в ком-то, с кем можно поговорить — Откуда вы прибыли? — спросила она. — Речь-то у вас вроде бы английская, но с каким-то странным акцентом.

— Я — англичанин, — ответил он. — Так что же это была за колесница?

— Ну, хорошо! — вздыхая, ответила она: ладно, она немного поиграет с ним в его игру! — Это было то, что англичане называют «туристским автобусом», а в Америке он зовется «микроавтобусом»! Пожалуй, он и впрямь ехал слишком быстро, но это — мое личное мнение! Единственное изобретение двадцатого века, которое англичане действительно приняли, так это — быстрая езда всех повозок с моторами! А про что еще вы не знаете? Про самолеты? Или про поезда? Слушайте, мне, и вправду, надо ехать.

Должен же кто-то в деревушке знать этого безумца, который бегает по улицам в доспехах и притворяется, будто никогда не видал наручных часов или автобуса!

— Что? Моей матери? — переспросил мужчина, и губы его растянулись в подобии улыбки.

— Ой, прощу прощения! Она что, недавно скончалась? Обратив взор к небесам, он ответил:

— Да нет, что-нибудь лет этак четыреста тому назад.

— Ладно, — проговорила Дуглесс, — пойду-ка я позову кого-нибудь!

Но он схватил ее за руку и сказал:

— Знаете, я сидел… сидел в своей комнате за конторкой И писал письмо матери, но вдруг услышал женский плач.