Рыцарь

Дуглесс же, похоже, какой-то шут гороховый в семействе Монтгомери, вечный генератор всяких там забавных историй, потешающих родню!"

"Пока она стояла прислонясь к стенке будки и глаза ее вновь и вновь наполнялись слезами, она увидела, что мужчина в рыцарских доспехах вышел из церковных дверей и зашагал по дорожке к воротам. Без особого интереса он взглянул на древние надгробия и поспешил далее, к выходу из церковного двора.

По проселочной дороге в это время катил, приближаясь к ним, один из типично английских, маленьких автобусов, который, как и положено на узкой улочке, ехал, должно быть, со скоростью, не превышавшей каких-нибудь пятидесяти миль в час.

Дуглесс вся напряглась: каким-то непостижимым инстинктом она почувствовала, что мужчина собирается пересечь улицу прямо перед идущим на него автобусом. Дуглесс опрометью кинулась к нему. В тот момент, когда она начала свой забег, из-за угла церкви показался приходской священник, который, оценив ситуацию, тоже бегом пустился к мужчине в доспехах.

Дуглесс примчалась первой и, бросившись наперерез мужчине, сделала лучшую за всю свою жизнь подсечку, которой выучилась в Колорадо, играя в футбол со своими кузенами, и вместе с незнакомцем рухнула на землю, прикрыв его сверху.

— С вами все в порядке? — спросил священник, протягивая руку и помогая Дуглесс подняться.

— Я… я надеюсь, что так, — залепетала Дуглесс и, вставая, принялась счищать с себя пыль. — А как вы? В порядке? — спросила она у мужчины, лежавшего на земле.

— А что это была за колесница? — в свою очередь спросил он. — Я не слышал, что она подъезжает. И в нее не были впряжены лошади!

Дуглесс и священник обменялись выразительными взглядами.

— Я, пожалуй, пойду раздобуду стакан воды, — сказал священник.

— Постойте-ка! — воскликнул мужчина.

— Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой, — ответил священник и, когда мужчина, как бы в изнеможении, вновь распростерся на земле, еще раз поглядел на Дуглесс. — Я все-таки пойду и принесу воды, — сообщил он и удалился, оставив их вдвоем.

Дуглесс протянула лежавшему на земле мужчине руку, но тот не принял ее и сам встал на ноги.

— Полагаю, вам надо немножечко посидеть, — сказала она и двинулась к железной скамейке за низенькой каменной оградой.