Рыцарь

И хотя Дуглесс считала, что он вовсе ее не желает, но страсть, исходившая от Николаса, — она чувствовала ее! — как бы побудила ее оторвать ноги от пола и воспарить — и вот он уже подхватил ее одной рукой!

Он спохватился первым и выдохнул:

— Уходите!

Глаза Дуглесс застлала пелена слез, но она поклясться была готова, что и у Николаса глаза наполнились слезами!

— Уйдите! — вновь повторил он. — Отойдите же от меня! Ослабев и не имея сил противиться ему, Дуглесс покорно шагнула в сторону и встала, пристально глядя на Николаса.

— Имя! — повторил между тем Николас, ни на секунду не отводя при этом взора от Дуглесс. Раз уж ему приходится покидать этот мир, хотелось бы, чтобы последним, что он видит здесь, была она!

Ли, совершенно потрясенный всем происходящим, заговорил:

— Этого человека звали…

Дальнейшее произошло как-то мгновенно: Дуглесс, не в состоянии и думать о том, что Николас вот-вот покинет ее, вновь кинулась к нему — если уж ему суждено уйти, она тоже уйдет вместе с ним!

— …Роберт Сидни, — договорил Ли в тот самый момент, когда Николас с Дуглесс рухнули на пол у самых его ног.

— Да вы оба ненормальные! — а затем, переступив через них, выскочил из комнаты.

Прижавшись лицом к стальным с серебряной окантовкой доспехам Николаса, Дуглесс плотно смежила веки.

Николас первым пришел в себя и, в изумлении поглядев на нее, воскликнул:

— Мы стоим на месте!

— И где же мы? — отозвалась Дуглесс. — А на дворе что: автомашины или телеги, запряженные ослами?

Усмехнувшись, Николас обхватил ладонями ее лицо и, осторожно приподняв ее голову, ответил:

— Мы остались в вашем веке.

— Да, но я… гм… я… — отклоняясь от него и садясь, забормотала Дуглесс. — Я просто подумала, что было бы совершенно замечательно, если б удалось увидеть Англию эпохи Елизаветы, так сказать, «из первых рук»! Знаете, я бы потом даже книжку могла бы написать и постаралась бы в ней ответить на все, о чем люди и впрямь желали бы узнать.