Рыцарь

 — Вы тут развлекаетесь, беспокоясь лишь о собственной карьере, а для меня имя этого предателя может означать спасение человеческой жизни!

— Да возможно ли, чтобы от каких-то документов шестнадцатого столетия зависела чья-то жизнь?! — воскликнул Ли с изумлением, вновь поворачиваясь к ней лицом.

Не очень соображая, что и в каких пределах можно объяснить ему, Дуглесс сказала:

— Ладно, я переговорю с отцом. Сегодня же напишу ему. И дам прочесть письмо. Как только отец вернется в город, он его тотчас же получит.

Ли, однако, продолжал глядеть на нее хмуро:

— Скажите, а с чего это вам так нужна эта фамилия? Что-то тут, во всем этом деле, не так! Во всяком случае, хотелось бы понять, кто он, этот лорд Стэффорд? И отношения ваши не очень-то похожи на отношения патрона и секретарши — скорее уж, они смахивают на…

В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Николас. На нем была одежда времен королевы Елизаветы: ноги обтягивали плотные чулки, и благодаря этому каждый мускул на них воспринимался отчетливо, а его доспехи из золота и серебра сверкали в лучах солнца.

— Да что же это такое?! — возмущенно выкрикнул Ли и отвел от себя шпагу рукой, но, когда острие разрезало ему ладонь, стал хватать ртом воздух.

Николас продолжал подступать к нему, и кончик его смертельно опасного оружия был теперь уже у самого горла Ли.

— Дуглесс, зовите на помощь! — вскричал Ли, отскакивая назад.

Ли был прижат спиною к стене, и Николас вопросил:

— Так кто же оклеветал меня перед королевой?

— Оклеветал вас?! — переспросил Ли. — Нет, вы точно не в себе! Дуглесс, приведите же сюда кого-нибудь, пока этот маньяк не совершил чего-то такого, о чем мы оба потом пожалеем!

— Назовите имя! — требовал Николас, приближая острие вплотную к горлу Ли.

— Ну, хорошо, хорошо! — выкрикнул Ли, задыхаясь. — Этого человека звали…"

"— Постойте! — вскричала тут Дуглесс и посмотрела на Николаса.

Николас, не отводя шпагу от горла Ли, протянул вторую руку к Дуглесс, и она кинулась к нему и прильнула к его устам, прежде чем соприкоснулись их тела. Она целовала его со всею страстью, со всем долго подавлявшимся желанием! Зарывшись пальцами в волосы Николаса, она прижала к себе его голову.