Руины веры

— Да, Фред, привел…

Теперь взгляд-прицел перемещается на меня. Глаза Коэна нездорово блестят. Или наркоман или серьезно болен, решаю я.

Коэн рассматривает меня не спеша, внимательно и надменно, будто я новая вещь в его коллекции. Наверное, мне стоило бы испугаться, ведь этот человек может прикончить меня одним кивком: здесь слишком много народа, никакого сопротивления оказать не смогу. Но мне почему-то не страшно. Смотри, Коэн, если тебе нравится смотреть, смотри, мне не жалко.

Главарь ухмыляется, как мне кажется, одобрительно.

— Как тебя зовут? — спрашивает он.

Что ж, во всяком случае, обращается ко мне.

— Кэмерон.

— Кэмерон, — повторяет он мое имя, все еще не спуская с меня глаз. — Мышь, Кэмерон, побеседуем, — а затем поворачивается и направляется туда, откуда появился, в сторону, где располагается печь.

— Пошли, — шипит шепотом Мышонок и толкает меня в бок. — Фред не любит ждать.

Не спорю и иду за ним.

Мы проходим весь подвал и заходим в одну из “комнат”, вход в которую также прикрыт шторой.

Без стеснения, и не таясь, рассматриваю обитель главаря банды: узкая койка, прикрытая лоскутным одеялом непонятного линялого цвета, ободранный письменный стол с настольной лампой на кривой ножке, трехногий табурет. Для человека, вне закона живущего в Нижнем мире, настоящая роскошь. А еще тут удивительно чисто и аккуратно, отмечаю, что на столе и лампе ни следа пыли, а одеяло на койке расправлено так, что нет ни единой складки. Тут же ставлю себе в мозгу “галочку”: Коэн помешан на порядке.

Коэн проходит и усаживается на табурет у стола. Снова бросаю взгляд на идеально расправленное одеяло: вряд ли нам предложат присесть. Мышонок вытягивается по струнке, руки по швам и, кажется, почти не дышит. Боится? Вглядываюсь в него. Нет, это похоже не на страх, а на раболепие. Он смотрит на главаря как на некое божество, которое может как наградить, так и покарать. И Коэну это нравится, вижу, чувствую. А вот то, что я почему-то не дрожу и не падаю ниц, ему не нравится совсем.

— Рассказывай, — коротко приказывает главарь, и Мышь сбивчиво и торопливо начинает повествовать о том, как убежал вчера, выслеживал Здоровяка Сида, а когда подвернулась возможность, стащил кулон матери у его женщины, которой тот успел его подарить, и дал деру, и о том, как Сид догнал его и чуть не убил, если бы не я.

Мышонок волнуется, забывает слова, прерывается на середине фразы, начинает заново, а Коэн молчит. Ни единого слова, подсказки, наводящего вопроса.