Руины веры

Смотрит своим давящим темно-карим взглядом на мальчишку и молчит, а голос Мышонка становится все тише. Вижу, как из-под шапки стекает капелька пота, течет по виску, щеке, улетает за воротник. Что это? Изощренная пытка? Им виднее. Не вмешиваюсь и отключаю эмоции. Во внутренние отношения Проклятых вмешиваться и не подумаю.

Рассказ затягивается, а в помещении откровенно жарко, не хочу обливаться потом, как Мышонок, со стиркой мне никто не поможет. Снимаю куртку, кладу на идеально чистый пол и усаживаюсь сверху, скрестив ноги.

— …Кэм его зарезал, — заканчивает мальчишка, — он бы меня задушил, вот! — он оттягивает ворот кофты, демонстрируя лиловые следы, оставшиеся на шее от пальцев Здоровяка Сида.

Вот теперь Коэн переводит взгляд на меня. Слышу, как Мышонок тихонько выдыхает от облегчения, что рапортовать больше не придется.

Взгляд у Коэна подходящий для главаря, кажется, будто он прожигает насквозь, а его обладатель видит все твои потаенные страхи и секреты.

— Зарезал, говоришь?

Мне хочется выбежать на улицу и снова и снова оттирать уже давно чистые руки от несуществующей крови.

— Зарезал, — подтверждаю.

Сижу на полу, Коэн на табурете. Получается, что он смотрит на меня сверху вниз. Ему это нравится. Пусть.

— Зачем? — интересуется главарь со все той же скучающей интонацией.

Знать бы мне еще зачем. Если бы на тот момент мне было известно, что Мышонок связан с Проклятыми, мое поведение и убийство были бы целиком и полностью оправданы. Но мне просто повезло.

— Я хотел его остановить, — отвечаю.

Коэн чуть склоняет голову набок:"

"— Ты мог ударить его, скажем, камнем, а потом убежать.

Пожимаю плечами:

— Не стоит оставлять живых врагов за спиной, — Боб с завода ясно дал мне это понять, убив Мо, а потом повесив его смерть на меня.

— Не многие это понимают, — замечает Коэн одобрительно. Потом встает, делает шаг вперед и наотмашь бьет Мышонка по лицу. — Я сказал тебе забыть про цацку! Ты отвлекся, Сид украл! Твоя вина!

Мальчишка падает недалеко от моих ног. Опустошенно смотрю на сцену разборок.

— Оно мамино, — хнычет Мышонок, сжавшись в комок на полу.

— Дай, — Коэн протягивает руку. — Отдай немедленно.

Мышь молчит и не шевелится.