Руины веры

— Зачем тебе деньги?

— Нужны, — отрезаю. Я несовершеннолетняя, взять сама не могу. — Открой доступ, пожалуйста.

Отец замирает. Смотрит пристально.

— Папа, — говорю спокойно, — скажи, благодаря возвращению «Строй-Феррис» у нас много денег?

— Немало, — отвечает сдержанно.

— Нам хватит этих денег на то, чтобы еще лет пятнадцать не работать, — возражаю.

Отец качает головой. Прищуривается. Прикидывает.

— Десять. Не больше, — решает."

"— Хорошо, десять, — соглашаюсь. — Я хочу получить в свое распоряжение деньги СБ.

— Куда? — не сдается отец. — Там очень большая сумма. Куда ты их потратишь? Что ты хочешь купить?

— Пап, — прошу, — ты можешь просто мне довериться? Я уже не маленькая девочка. Я знаю, что делаю.

Отец поджимает губы. Смотрю на него. Прямо, и не моргая.

— Хорошо, — сдается. — Верю в твое благоразумие.

— Спасибо, — благодарю и возвращаюсь обратно в комнату.

***

Папарацци продолжают одолевать. Обрывают домашний коммуникатор. Просят интервью. На одно соглашаюсь.

Тогда и звоню Райану в первый раз.

— Кэм? — удивляется. Не ожидал.

— Можешь привезти Курта к зданию Центрального канала завтра в два часа дня? — прошу. — Кажется, ему было, что сказать этому миру.

— Ты решила выступить по телевидению? — Кесседи поражен.

Я решила раскачать эту чертову планету, Райан.

— Курт хотел выступить, — напоминаю. — Привези его, пожалуйста.

***

Мое выступление с Куртом Нуссом бьет все рекорды в рейтингах. Нас смотрят, о нас говорят. Ходят слухи, что несколько зрителей даже увезли на «скорой» с сердечным приступом, когда они наслушались в красках о том, как живут люди в Нижнем мире.

Аквилон гудит. Но мне этого мало. Поговорят и забудут.

У меня есть деньги. Но мне нужно больше.

***

Сбегаю по лестнице, стоит услышать звонок в дверь.

Папа уже вышел из кабинета.

— Это ко мне! — кричу.

Отец пятится, уступая дорогу моему напору.

— Что за секреты, — бормочет.

— Потом все объясню, — обещаю.

Открываю дверь. На пороге человек в сером пальто. Среднего возраста и неприметного внешнего вида.

— Кэмерон Феррис? — спрашивает он.

— Мое лицо на Аквилоне знает даже младенец, — спешу внести ясность. — Вам известно, кто я. А мне известно, кто вы, — шире распахиваю дверь. — Входите.

Мужчина принимает приглашение. Проходит в гостиную. Раскладывает бумаги на журнальном столике.

— Вы понимаете, что это подсудное дело? — спрашивает уже не в первый раз.