Руины веры

— И как? Волонтеры имеются?

— Да весь Аквилон сошел с ума!

И нечего так орать.

Становлюсь серьезной.

— Ты не рад? — спрашиваю прямо.

Молчание.

Наконец, ответ:

— Кэм, я поражен. Откуда у тебя такие деньги? СБ дали значительно меньше.

А вот это не по удаленной связи. Да и вообще, Кесседи, я совершила преступление, чтобы получить деньги Коэна за предыдущие три теракта. Тебя в это вмешивать не хочу.

— Если ты подумаешь, ты поймешь, — отвечаю. — Жаклин, глава фонда, — продолжаю, — очень толковая женщина.

"— Кэм, погоди, — перебивает. Послушно замолкаю. — Не тараторь, — просит. — Мой контакт? Зачем? Ты уезжаешь?

— Да.

— Когда?

— Послезавтра.

— Когда вернешься?

— Никогда, — мне становится грустно оттого, что, скорее всего, слышу его голос в последний раз.

— Кэм… — начинает и замолкает.

Тоже не знаю, что сказать. Очень его люблю, но заставить другого любить себя невозможно.

Любовь — это не только уважение, родство душ и взаимопонимание. Любовь — это еще и близость. Близость физическая. Я ему не чужая. Он за меня волнуется. Но я для него все еще «умник». Не сомневаюсь, грози мне опасность, Райан отдаст за меня жизнь. Но подойти и обнять «умника» он не может. Это сложно. Сама виновата, что затянула и не сказала вовремя. Теперь уже ничего не исправить.

— Все будет хорошо, — шепчу и нажимаю «отбой».

Откидываю вторую руку в сторону.

Смотрю в потолок.

***

Чемоданы собраны. Вылет завтра, но мне не хотелось тянуть.

Брожу по дому, проверяя, ничего ли не забыла, когда звонят в дверь.

Папа как раз вывел Майка на прогулку, поэтому иду открывать.

— Полковник? — вскидываю брови. — Неожиданно.

— И ни говори, — получаю в ответ.

— Входите, — приглашаю. Что ему от меня нужно?

Коннери заходит в прихожую, но дальше идти отказывается.

— Я ненадолго.

Стою. Рассматриваю его. Не могу сдержаться.

— Полковник, — выдавливаю сквозь смех. — Я вас умоляю, выбросьте этот шарф. В нем вы больше похожи на полковника СБ, чем когда в форме полковника СБ.

— У вас, что, одна голова на двоих? — огрызается Коннери. — Кесседи сказал мне на днях то же самое.

— Ну, вот видите, — продолжаю смеяться.

— Кэмерон! — обрывает меня полковник таким тоном, что смеяться больше не хочется. Замолкаю. Слушаю внимательно.