Рождение

Если бы не то небольшое предварительное рассуждение о мифах, у него бы сейчас ушла почва из-под ног… А в следующее мгновение он внезапно понял, что щуплый иномирянин нарочно затронул тему мифов, их восприятия и возможных вариантов действий при их разрушении, чтобы подготовить его, Беном, всеми признанного величайшего ученого Киолы, обладателя одного из самых могущественных интеллектов планеты, к этой минуте… и к тому, что последует за ней.

– Я… – ученый запнулся, почувствовав, что его голос слегка дрогнул, – я должен обдумать все, что вы предлагаете.

А до того – будьте моими гостями.

Четверо иномирян одновременно встали (причем Беноль не заметил и намека на то, что кто-то из них подал остальным какой-либо сигнал) и поклонились хозяину иуэлы. Алый в свою очередь поднялся и тоже поклонился гостям."

"– Гостевые апартаменты в том крыле, – сдержанно произнес он и, еще раз поклонившись, вышел из Сада…

– А не кажется ли вам, – спустя некоторое время нарушил молчание, установившееся после ухода хозяина, майор Скорцени, – что он намерен натравить на нас своего многоголового дракона, обездвижить нас и засунуть в какую-нибудь далекую-предалекую дыру?

– Зачем? – удивился Банг.

– Чтобы мы не разрушили до основания привычную ему картину мира и набор ценностей, – тихо пояснил адмирал.

Американец наморщил лоб, почесал затылок, а потом признался:

– Не понял.

– Ну, до встречи с нами жизнь Беноля была вполне себе понятной и довольно простой. Хотя, конечно, более интересной, чем у обычного Деятельного Разумного Киолы.

Но в главных постулатах они все же были очень близки. То есть и Беноль, и, скажем, одна из тех, кто регулярно предлагая нашему русскому другу заняться любовью, – японец сделал шутливый поклон в сторону старшего лейтенанта, от чего немца, весьма ревниво относившегося к любому проявлению чьего-либо превосходства, слегка перекосило, – с близких позиций смотрели на то, что такое хорошо, плохо, достойно, непристойно, возможно и недопустимо. А сейчас перед нашим хозяином внезапно в полный рост встала проблема серьезного изменения своих взглядов на все это.

– То есть как если бы то, что раньше считалось преступлением, по решению Конгресса вдруг перестало быть таковым? – уточнил Банг.

– Да, только хуже, – кивнул Иван. – Законы-то – тьфу, их переписать – раз плюнуть! А вот когда все мировоззрение поменялось, ну вроде как у нас в семнадцатом, вот это, брат, я тебе скажу, ломка была. Столько людей к стенке поставить пришлось…

Ямамото кивнул.