Изменить нельзя простить (СИ)

Перебрались к соскам…

Нет, нет, нет…"

"Идеальные, твёрдые вишенки. Просто умопомрачительно. Настолько сильно хотелось развернуть к себе Еву и облизать. От губ до губ…

— Ты обещал… — сдавлено напомнила Ева и уперлась рукой в стену, весьма сильно прогнувшись в пояснице. Просто толкнулась задницей к члену.

— Торопись, — дыхания не хватало, а когда пена снова оказалась на груди, у меня сорвало тормоза. Я скользил ладонями по груди Евы и различал едва слышимые всхлипы. Когда она оттолкнулась от стены рукой, и ее лопатки врезались мне в грудь, я потерял ориентиры реальности.

Она хотела.

Даже сквозь воду я понял, что между ног у неё все текло. Смазки были много, и я с каким-то кайфом убрал пальцы от набухших возбуждением губ, замечая нити влаги.

Член дёргался непрерывно, требуя выпустить его. Да хоть просто потереться о пахнувшее сексом женское тело.

Но я ж обещал…

И нарушил своё обещание под рваное дыхание Евы. Из-за ее сведённых пальцев на моем запястье.

Она не сопротивлялась. Но и не помогала. Сжатые бедра. Но пальцы быстро, нагло нашли горошину клитора и скользнули по нему. Ева простонала особенно громко, так, что шум воды потерялся. А рука ее просто кандалами сцепилась на моем запястье.

Влажная, горячая, сочащаяся сексом, желанием, возбуждением Ева была нереальной. Я облизал губы. Ещё раз коснулся клитора, раздвинув горячие складки.

— Не надо… я не хочу… — слабо, с придыханием выдала она, и я, зажав клитор между указательным и средним пальцем, слегка сдавил его. Стало нереально влажно. Словно эту девочку не трахали никогда.

— Я держу себя в руках, — попытался оправдаться я.

— А я не совсем…

Слова-вспышки, которые отключили сознание.

Я развернул Еву к себе лицом. Прижал к стене.

Охрененная грудь.

Первая такая соблазнительная.

Ева несмело провела рукой себе по животу, намереваясь опустить ее ниже. И будь у меня меньше планов, я бы посмотрел, как девочка доводит сама себя до финала, а потом предложил бы отсосать. Но сейчас…

Я встал на колени.