Изменить нельзя простить (СИ)

Стискивал в своих руках, сдавливал между большим и указательным пальцами соски, впивался в шею больным, с зубами, поцелуем.

Что мне делать?

Моя жизнь разрушена. Меня уничтожил самый близкий человек. У меня нет ничего. Я даже работу потеряла из-за Андрея, потому что не была сговорчивой с новым заказчиком.

А Андрей сделал Сонечке ребёнка. Хотя со мной не хотел. Рано, страшно, слишком много работы.

Всё ложь, фальшь, декорация. И я внутри неё как сломанная кукла, которая не знает что делать.

— Да, да, Андрей, ещё! — крикнула Сонечка, и я зажала руками уши, чтобы не слушать, не думать, не понимать.

Но даже так я словно сквозь стену видела, как Андрей впивался пальцами в бёдра Сонечки, как удары становились сильнее и резче, как у него по виску стекала капля пота…

За что он так со мной? Я же просто хотела, чтобы была любовь, были он и я, навсегда. Вместе.

Андрей зарычал. Коротко выдохнул. Он кончил.

Возня за стенкой кабинки. Смех Сони. Сбивчивое дыхание.

Дверь хлопнула, а я обняла себя, стараясь унять дрожь во всём теле, которое от пережитого предательства стало липким.

Внутри всё тряслось, словно вот-вот меня всё же вырвет. Но я зачем-то вытирала ладонями сухие глаза, туго сглатывала слюни и приказывала себе успокоиться. Никто не должен знать, что я сейчас пережила. Никто не должен подумать, что я сейчас опять оказалась в универе, где мой первый парень на всеобщее обозрение вывесил нашу личную жизнь, разослав одногруппникам фотки и видео. Что я чувствовала себя тогда и сейчас пристыженной и униженной неудачницей.

Никто и никогда не подумает, что я испугалась предательства и что тихонько умирала.

Сколько я просидела в туалете, не помню. Телефон вибрировал. Андрей звонил. Писал смс, что скоро все гости соберутся. Я слепо смотрела на экран телефона. Не понимая, что делаю, я вышла из кабинки, открыла кран и засунула руки под горячую воду. Держала, пока кожа не покраснела. И даже когда мне стало больно, я все равно продолжала мыть ладони под струей кипятка.

Сердце словно бубен отбивало поминальную мелодию.

По моей жизни.

Все разрушено. Все истрачено.

Любовь, что казалась вечной, нерушимой, пошла трещинами как греческая амфора.

Я хотела, всегда хотела, чтобы история нашей с Андреем любви бегала по дому. Хотела однажды понять, что моя жизнь полностью принадлежит одному мужчине. Который самый честный, отзывчивый, добрый. Андрей был таким. Я за него замуж пошла, потому что мне казалось — такой не предаст никогда.

Дыхание неровное, но плакать нельзя.