Рой

 — Передо мной мог бы всю правду-матку…

— Что, с проверкой пришел? — хмуро спросил Сергей. — Ревизию наводить?

— Да нет, так… — отмахнулся Иона. — Честное слово, увижу бардак — душа болит! Ну ты же женщина, хозяйка — так наведи порядок! Сделай так, чтоб красиво в доме было! Чтоб тянуло домой… А сюда потянет? Тебя тянет домой?

— Сейчас где живешь-то? — вместо ответа спросил Сергей.

Иона покряхтел, огляделся.

— Я-то что… На работе пока живу, в кабинете. Обещают к зиме квартиру в новом доме… Так уж лучше на работе, чем в этом свинарнике.

Ну, честное слово, Серега! Мне как брата тебя жалко. Ладно, мы деревенские, она-то — из интеллигентной семьи… Курит еще…

Сергей ощутил, как подступает, накатывает раздражение и злость. Не на брата, не на беспорядок в доме, а вообще на все сразу. Тут еще вспомнилась последняя ссора с Ирмой, после которой она и поехала к матери, забрав Вику. Ирма работала завлитом в театре юного зрителя; театр был на гастролях, Ирма в долгом отпуске, но поехала-то она не затем, чтобы отдохнуть или убить время.

От обиды поехала, дверью хлопнула. Ведь не собиралась к родителям — тут же помчалась… И занесло его в эту конфликтную комиссию! Знал бы, руками и ногами открестился!

— От бати письмо давно было? — вдруг спросил Иона.

— Последнее еще весной, — пробубнил Сергей и склонился над раковиной — мыть чашки.

— Врешь, — тихо сказал брат. — Как сивый мерин.

Сергей обернулся, насторожился.

— Чего уставился? Тебе в конце июля письмо было. А ты до сих пор ответить не соизволил.

— Не получал я! Не было, — удивился Сергей.

 — Что мне врать?.. Хотя как раз в июле почтовый ящик сожгли…

— Конечно, — не поверил брат. — А письмо сгорело… Ну-ну… И от Тимки тоже письмо сожгли?

— И от Тимки не было! — уже возмутился Сергей. — Что за допрос?

— Допрос? — поморщился Иона. — Допрос с пристрастием… Только не я тебя, а поскребыш нас обоих допрашивает. На, читай! — Он выдернул из кармана конверт и припечатал его к столу, а сам сел на табурет, ссутулился."

"«Здравствуй, большачок! — прочитал Сергей.

 — Я знаю, что твоя обязательно прочитает это письмо, а мне бы того не хотелось. Так что ты, Катя, можешь не читать дальше. Про Белошвейку я больше ничего писать не буду. Дело касается только нас троих, братьев. Я Сереге написал — ни ответа ни привета. Батя ему тоже писал в конце июля — молчит. Так что я пишу тебе на старый адрес, потому как не знаю нового. Может, у тебя, думаю, совести больше, чем у некоторых ученых, так ты ответишь и про свою семью вспомнишь.