Рой

И дело здесь не в том, что написаны они в одной манере, в едином художественном ключе, что аналогично их композиционное построение — в обоих романах современность сопряжена с историей, и действие протекает в разных временных планах, что есть в них даже похожие персонажи.

В первую очередь «Слово» и «Рой» объединяют поднимаемые в них автором проблемы, те вопросы нашего бытия, которые глубоко волнуют современного человека и которыми в буквальном смысле этого слова мучаются герои романов. Эти вопросы напрямую между собой связаны, накрепко переплетены.

Центральный герой «Слова» филолог Гудошников — Никита Страстный, как величают его друзья и недруги, — всю свою подвижническую жизнь посвятил борьбе за сохранение преемственности отечественной культуры, за бережное отношение к родной истории. Главная его идея, в которой он пытается убедить всех и каждого — необходимость «строительства моста между прошлым и настоящим», чтобы «не прыгать по „быкам“ с берега на берег, рискуя сорваться в темную пучину». Для него человек тогда лишь человек, когда он «душой помнит свою историю». Отрыв от прошлого — трагедия человека и нации. Трагедией оборачивается и отрыв от тех моральных устоев, тех нравственных «крепей», что издревле лежали в основе самосознания нашего народа, определяли его национальное и духовное лицо, его жизненные и житейские принципы, о чем и написан роман «Рой».

Казалось бы, сколько уже написано об уходящей «патриархальной» деревне. Можно ли здесь сказать что-то свое? Но в том-то и состоит волшебство истинного писательского дарования, что оно способно знакомые вроде бы вещи показать как-то по-особому, высветив новые их грани.

Потому-то так и волнует нас рассказанная С. Алексеевым история деревни Стремянки и ее жителей, отражающая историю тысяч и тысяч российских деревень.

Многое было в этой истории: «великое» переселение «из России» в Сибирь, империалистическая война, революция, война гражданская, коллективизация, всенародная борьба с фашизмом.

Были неурожаи и голод, разруха и жестокое горе.

Все вынесла Стремянка, все преодолела. И продолжала жить и работать. Да как работать! В войну, когда в Стремянку и другие деревни «похоронка шла за похоронкой», бабам да ребятишкам, оставшимся за основных работников, «реветь бы, не просыхая от слез, вдовам и сиротам голову бы потерять… Они же лишь сбивались плотнее в кучу, поревут ночью шепотком, а наутро поют».