Рой

Лица его не было видно, только светлеющее пятно.

— Иона я, большак.

Брошенные на воде весла тихонько шевелились сами собой, ледку несло вдоль берега. Мужик сидел, опустив руки.

— Убили, значит, Тимофея-то? — спросил он наконец. — Вместе с женой, значит…

— Убили, — ощущая резкий озноб, вымолвил Иона.

— Осиротили детей, сволочи, — мужик достал портсигар, зажег спичку, и при ее мимолетном свете Иона увидел лысеющего человека с тяжелым лицом. — Что с ребятишками-то решили?

— Не знаю, — признался Иона.

Мужик несколько раз глубоко вздохнул, затянулся папиросой, освещая лицо, однако Иона так и не узнал его. Лодку развернуло носом к деревне, огни пропали за спиной, и лишь запечатленные зрением пятна их стояли в глазах. Мужик резко выплюнул окурок и решительно взялся за весла.

— А что тебя носит-то здесь? — с прежним недовольством спросил он. — Дома горе такое…

— Намок я, заблудился, — пробормотал Иона. — Это что за деревня?

— Яранка…

Иона привстал, качнул лодку.

— А огни? Ведь тут и нет никого…"

"— Погляди теперь, нет! — зло ответил мужик.

И замолчал, громко сопя и взбуравливая веслами воду. А Ионе хотелось говорить, рассказывать, только он не знал, с чего начать. Лодка ткнулась в берег у самого костра, так что брызги попали на угли.

— Ты что же, мокрый насквозь? — вдруг спросил мужик. — Рваный какой-то… Грейся давай! Замерз?

Иона прильнул к огню, мгновенно окатившись паром, затем сел на пустой ящик и вытянул ноги.

— Как ты считаешь, бог есть? — спросил Иона.

— Чего? — недобро протянул мужик.

— Бог, говорю, есть?.. Он спас меня сегодня. В запани чуть не утонул… Теперь вот ты на берегу очутился.

— Сам себя спас, — буркнул мужик. — Если б по воле божьей, так бы не изгваздал костюм-то…

Только теперь Иона разглядел, что пиджак и жилет изорваны в клочья, из дыр на плечах торчал рыжий ватин. Светились белые колени. Мужик примкнул лодку.

— Чего тебя в запань-то понесло?

— Выпил я… А потом утопиться хотел, — признался Иона. — Ну, не то чтобы специально…

— Дурак, — прорычал мужик. — Горя отцу мало?! Если свою жизнь не жалеете…

— Говорю же, по бревнам побежал, да и… Лес-то какой пошел? Значит, не смерть мне…

— Вставай, пошли в избу! — приказал он. — Утопленник… Бегом!

Иона бежал, словно по битому стеклу; болели ноги, спина, жгло исцарапанный живот. Яранку было не узнать.