Реки не замерзают

А если

поднапрут комиссары эти? Они ведь — языком, что рычагом? Да деньгами поманят?

Устоим? Иван Васильевич посмотрел на томящуюся в пыли под солнцем Малютихину

компанию. Эти, вон, — подумал, — ради чарки дармовой ни себя, ни других не

пожалеют — горы свернут, да на спины наши обрушат. Какой разум в такой голове?

Одно слово: ехал к Фоме, а заехал к куме. Родился мал, вырос пьян, помер

глуп... Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест, — Иван Васильевич откинулся на

спину, — Отдохну малость… Сквозь рваное зеленое сито ветвей капала ему в глаза

прозрачная небесная голубизна, затекала в голову и, смешиваясь с пряным запахом

свежескошенных трав, кружила там пьянящим хороводом.

небо наше… Мысли стали вязнуть, путаться… Иван Васильевич понял, что, если сей

момент не поднимется, то уснет. Противится не стал, закрыл глаза и тут же,

словно провалившись куда-то, действительно уснул…

Солнце, луна,

звезды… — все это, открытое ему одновременно, не смешивается друг с другом, но

наполняет живым неземным светом огромный мир, в котором он — мельчайшая

песчинка.

невместимой в разум огромности? Но чей-то голос отражается эхом от звезд,

обтекает словами луну, касается солнца… ""Господь наказывал меня за грехи

то потопом, то мором. И все я не каялся, наконец Бог наслал великие пожары, и

вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, смирился дух мой…"" Чьи это

слова? Чей это голос? Мой… Он пугается… Кажется, все звезды смотрят сейчас

только на него — он в самом центре этого необъятного мира…

Небесная твердь

лопается, он падает, летит куда-то вниз… Вот он уже в просторной комнате, за

столом.

со стороны: он в крытой красным бархатом собольей шубе с большим отложным

воротником… золотые пуговицы, жемчуга… на ногах — красные сафьяновые ичеги… Он

что-то пишет, обмакивая перо в золотую чернильницу…"

"""Се аз,

многогрешный и худый раб Божий Иоанн, пишу сие исповедание своим целым разумом.

Душею убо осквернен есмь и телом окалях. Яко же убо от Иерусалима божественных

заповедей и ко ерихонским страстем пришед, и житейских ради подвиг прелстихся

мира сего мимотекущею красотою…

Се заповедаю

вам, да любите друг друга, и Бог мира да буди с вами. Аще бо сия сохраните, и

вся благая достигните; веру к Богу тверду и непостыдну держите крепко, за нее

страждите крепко и до смерти. А сами живите в любви.