Реки не замерзают

Отец

Сильвестр — это прежний батюшка; нынешний, что венчать Федьку Касманова будет,

— отец Никон. Молодой — и тридцати-то лет, поди, нет? К тому же — полная отцу

Сильвестру противоположность. Тот маленький, тщедушный был, борода — седой

паклей на грудь, доброта в глазах и улыбка завсегда на ясном детском личике.

Отец же Никон, хоть и худой, но высокий, борода стрижена, в глазах огонь, а

губы, как месяц перевернутый, уголками вниз смотрят.

доброе скуп. Отец Сильвестр тоже поучать любил, но делал это ласково, с

отеческой теплотой. ""Детушек воспитать — не курочек пересчитать… Кто к

Богу, к тому и Бог… Одно проси: Господи, прости…"" — просто у него это

выходило и на сердце легко ложилось.

Иван Васильевич

припомнил оставшиеся от Анастасии Романовны записки с наставлениями покойного

батюшки. Она для памяти их хранила и в последние годы вечерами читала вслух.

Особенно часто — письмо батюшкино к своему сыну. Многое из него Иван Васильевич

запомнил почти что дословно. Начиналось оно так:

""Благословение

от благовещенского попа Сельвестра возлюбленному моему единородно сыну

Анфиму"". И далее:

""Милое мое

чадо дорогое! Послушай наставление отца твоего, родившего тебя и воспитавшего в

добром поучении и в заповедях Господних… Чадо, берегись неправедного собрания и

твори добрые дела; имей, чадо, великую веру в Бога, все надежды возлагай на

Господа: ибо никто, уповая на Христа, не погибнет… Живи, чадо, по христианскому

закону во всех делах без лукавства и без всякой хитрости во всем, да и не

всякому духу верь, доброму подражай, лукавых и закон преступающих во всяких

делах отнюдь не привечай.

конца твоей жизни, кроме жены своей никого не знай, а также и пьянственного

недуга берегись — в тех двух причинах все зло заводится, вплоть до преисподнего

ада: и дом пуст — богатству разорение, и Богом не будешь помилован…""

И еще много о

чем там было, но всего Иван Васильевич припомнить не мог.

вовсе не ходил.