Реки не замерзают

Далее было совсем спокойно, лишь на

кривой версте к ним в хвост попытались пристроиться какие-то взбалмошные белые

тени, вспорхнувшие с крыши психбольницы, но леший грозно цыкнул, и они сразу

отстали.  Баба за спиной в котомке вела себя примерно и только тихо заунывно

напевала что-то из своего лесного репертуара. Она ожила на подлете к деревне

Струково.

— Ктой-то под нами? —

заинтересованно спросила она, резко высунувшись из мешка.

— Машина какая-то, —

равнодушно пожал плечами леший, — сколько их уже обошли.

— А давай-ка пониже, милок,

— жалостливо попросила баба, — окажи милость, что тебе стоит?

Леший не стал спорить и

резко спикировал вниз.

— Чувствуешь, чем пахнет? —

заегозила в котомке старуха. — Прямо две конфетки, так бы и слизнула.

— Это не по моей части, —

равнодушно отмахнулся леший.

— А ты пониже, пониже,

милок, — нетерпеливо взвизгнула баба, — дай насладиться, дай потешиться."

"Леший уровнял свою скорость

с машиной и словно завис в метре над ее крышей.

стороны в стороны крючковатым, обвислым носом и с жутким посвистом втягивала в

себя воздух.

— Нравится же тебе такая

мерзость, сущее извращение какое-то, — сплюнув, сказал леший своей наезднице,

чувствуя как неотвратимо раздувается и тяжелеет его котомка…

* * *

В салоне «BMB» было прохладно и шумно. Магнитола

ревела голосом шансонье Круга, что-то, там, про Владимирский централ. Лысый

водитель густо дымил набитой какой-то дрянью беломориной, а пассажир, с мощным

выстриженным затылком, тщательно снюхивал белую порошковую дорожку, просыпанную

на тыльной стороне левой ладони.

— Все ништяк, Пинцет, —

прохрипел он, закатывая глаза, — жизнь прекрасна!

— Ништяк, — охотно

согласился водитель и затискал в переполненную пепельницу догоревшую до мундштука

папиросу, — сейчас ГАИ будем проезжать, собери мозги в кучу, Мурзила.

— Какое ГАИ? — хохотнул

пассажир и проговорил по слогам: ГРИ-БЭ-ДЭ-ДЭ.

— Один хрен — ГАИ, ГИБДД, —

процедил Пинцет, — если бы они теперь грибами брали абиссинский налог[6],

так ведь все баксами норовят.

— Косарем,[7]

если что, обойдутся, — хмыкнул Мурзила, — или вилы в бок.

— Засохни, — рявкнул

Пинцет, — побереги силы для дела.

— Да я этого фраера один

вытрясу, — растопырил перед собой пальцы Мурзила, — душу выну.

— Смотри не лоханись, —

Пинцет снизил скорость и выключил магнитолу, — все, подъезжаем…

Однако у поста ДПС было

пустынно и тихо.