Реки не замерзают

Похоже, милиционеры благополучно почивали, укрывшись за

тонированным стеклом дежурки.

— Лафа, проскочили, —

облегченно вздохнул Пинцет, — теперь корки мочить не будем, а сразу за дело.

— Лафа, — поддакнул

Мурзила, — вытряхнем паренька, а потом в кабачок, в «Мефисто».

— Только запомни,

Шварцнеггер, — Пинцет повернулся и строго взглянул на своего соседа, — шею в

этот раз ломать не надо и костей тоже — это не оплачивали. Усек?

— Усек, Пинцетик, усек, —

хмыкнул Мурзила, — разве ж я виноват, что все больше дохлые клиенты попадают?

— А ты мозги в кучу перед

делом собирай, — отрезал Пинцет, — лучше будет получаться.

Мурзила хотел, было,

ответить, но в этот миг что-то громыхнуло по крыше и машина мелко

завибрировала.

— Какого хрена? — успел

ругнуться Пинцет и почувствовал, что из него, словно пылесосом, вытягивается

вся его внутренность. Рядом, переживая нечто подобное, хрипел Мурзила. Их

словно выворачивало наизнанку, выкручивало, выдирало… Все это длилось несколько

секунд, а потом резко прекратилось.

месте. Однако оба, и водитель, и пассажир, почувствовали себя основательно

опустошенными, словно хорошо вычищенные ассенизаторами дворовые уборные…

В это время на крыше

автомобиля неподвижно распласталось задебелевшее тело лесной бабы,

увеличившееся в объеме до размеров добропорядочной пенсионерки. Баба утробно

похрюкивала, словно после чрезмерно обильного обеда. Леший, пощипывая себя за

ухо, висел прямо над ней.

— Ну, что, потешилась

ноздря поросячья? — брезгливо спросил он. — Теперь мой черед, сгинь из-под

руки.

Баба тяжело вздохнула,

прильнула напоследок к металлической крыше, потом резко от нее оттолкнулась и,

взмыв вверх, взгромоздилась на спину к лешему. Тот пошатнулся  в воздухе,

скрипнул зубами, но сдержал равновесие и взялся делать пассы руками в сторону

автомобиля. Вокруг заклубилось туманное облако, оно становилось все гуще и гуще

и наконец совсем поглотило в себе черное блестящее тело «BMB»…

Пинцет едва-едва начал

приходить в себя, когда вдруг что-то случилось с дорогой.

потемнело, так что дороги вовсе не стало видно, потом появился свет, но

какой-то неестественно-рассеянный и словно неживой. За окнами исчезли деревья,

поле,  да и вообще все исчезло: машина сейчас двигалась по какому-то пестрому

искусственному ковру, в зеленых, голубых и коричневых разводах.