Расписной

А Лауре все равно не стало бы легче.

– Где она?

– В психиатрической клинике. Лечение займет несколько месяцев. Но и потом… Она никогда не сможет видеть тебя. Даже если полностью убрать татуировки, ты все равно останешься провоцирующей ассоциацией…

Вольф вздохнул:

– Что ж, ничего не поделаешь. Я уже договорился насчет общежития. Очень жаль, что так вышло. Сейчас соберу вещи и поеду…"

"– Нет, так не годится, – возразила Александра Сергеевна. – Поживи пока здесь, приди в себя.

Волк прислушался к своим ощущениям. Действительно, ехать ни в какую общагу не хотелось.

– Хочешь виски? – Не вставая, Александра Сергеевна достала из бара бутылку «Белой лошади». В обычных магазинах она не продавалась – только в «Березках» и закрытом баре «Метрополя». Рядом появились широкие стаканы с толстым дном, вазочка-термос со льдом и пакетик с

орешками.

– Садись, наливай, – пригласила она.

– Почему вы поменялись? – спросил Вольф, наполняя стаканы почти доверху.

Александра Сергеевна удивленно покачала головой, но не возразила.

– Из-за денег. Мы получили хорошую доплату. А нам вполне достаточно и этого метража.

Они выпили. Лед не успел раствориться, чайного цвета жидкость была теплой и резкой, алкоголь сразу ударил в голову. Вольф высыпал в рот пригорошню орешков.

– Кто там теперь живет?

– Какие-то люди.

– Понятно, что не звери, – раздраженно сказал Вольф. – Что это за люди? Кто они, чем занимаются?

– Люди как люди, – удивленно посмотрела Александра Сергеевна. – Семья. Муж какой-то начальник, она, кажется, инженер, двое детей. Я не интересовалась, чем они занимаются. А почему ты спрашиваешь?

– Для порядка, – буркнул Волк. – А почему вы так на меня смотрите?

– Как?

Александра Сергеевна закинула ногу за ногу и качала ступней с повисшим на пальцах золотистым шлепанцем.

– Так.