Расписной

– Да, в мире много несправедливости, – сочувственно кивнул Сергей Игоревич.

– Зато за эти два месяца вы познакомились с одним человеком, – Николай Петрович продолжал улыбаться.

– С Майклом Сокольски, сотрудником американского посольства, – скорбно уточнил Сергей Игоревич.

Антонина Федоровна икнула. Черты лица расплылись, симпатичность мгновенно пропала.

– Который как раз нас и интересует, – закончил Николай Петрович. Теперь он больше не улыбался.

– Но почему сейчас? Ведь прошло столько лет… И потом, это были чисто личные отношения, только личные…

Антонина Федоровна икала не переставая.

"– Успокойтесь. Вас мы ни в чем не обвиняем. Но государственные интересы требуют, чтобы вы подробно рассказали о ваших взаимоотношениях с Сокольски. Все, включая самые интимные подробности. Какие подарки он вам дарил, в какие рестораны водил, как вел себя в постели. Откуда у него деньги, сколько он тратил на вас и вообще… Хорошо, если у вас остались какие-то фотографии, даже самые неприличные…

– Что вы знаете о других его любовницах, о фактах совращения несовершеннолетних, – добавил Николай Петрович.

– Вначале вы все расскажете, а потом мы это подробно запишем, – предупредил Сергей Игоревич. На самом деле запись уже шла: он включил миниатюрный диктофон перед тем, как позвонить в дверь.

– Очень важна точность, – сказал Николай Петрович.

– И откровенность, – добавил Сергей Игоревич. – Это уже в ваших собственных интересах.

Антонина Федоровна взяла себя в руки и даже перестала икать.

– Хорошо. Я понимаю. И я расскажу все…

* * *Он бежал со всех ног, сердце гулко колотилось в груди. Впереди должен быть септик – огромный бетонный бассейн с зэковским говном. Но спасения он не сулил. Туннель становился все уже и ниже и, наконец, закончился стенкой. Он обреченно прижался к ней спиной.

– Вы же умерли, вас уже нет! – истошно закричал он.

– Есть, есть, есть! – хохотали мертвецы, а за их спинами корчили рожи и гримасничали Пинтос, Краевой и Хорек.