Птичка для сталкера

Я выпрямляюсь, ещё раз вздыхаю и, наконец, делаю то, чего так жаждала — прижимаюсь к своему сталкеру. Глубоко вдыхаю свою любимую чёрную смородину, уткнувшись носом в его грудь.

— Сколько у нас времени? — спрашиваю зажмурившись. — Что дальше?

— Ждём сигнал. Потом уезжаем.

Сжимаю пальцами его куртку и слышу резкий выдох. Слышу, как сердце в сильной груди, едва сбавившее темп после пробежки, снова разгоняется. Как и моё.

Нам нужно.

Прямо сейчас.

Пусть я задыхаюсь всё ещё после бешеной гонки, пусть пульс разрывает виски — нам надо.

Назар подхватывает меня под бёдра и впечатывает спиной в стену. Адреналин и возбуждение вспыхивают в крови как горючая смесь, заставив ещё закипеть.

Мы ничего не говорим. Успеем.

Я вздрагиваю дважды: когда слышу треск колгот вместе с трусами и когда Назар до упора вставляем в меня свой твёрдый член.

— Ох… — вырывается само по себе бесконтрольно, когда он делает первый толчок. Глубокий, жёсткий, сводящий с ума.

Потом пауза, а потом Назар срывается на быстрый ритм, сжимая руками мою талию и бёдра.

Это наш момент, и отнять его никто не имеет права. Мы слишком долго этого ждали.

Теперь пусть мир подождёт.

Когда нас обоих накрывает ослепляющей вспышкой оргазма, мы замираем, а потом, наконец, целуемся. Нежные касания его губ и языка контрастируют с резкими толчками до этого."

"Он весь такой — мой сталкер. Состоит из контрастов. Чёрное и белое в нём сплетаются в затейливый орнамент, формируя неординарную, совершенно неповторимую личность.

Есть ещё один такой же, с таким же лицом, но с такой душой, как мой Назар — единственный. Темнота в нём идёт рядом со светом, а глубина раны детства, оставленной предательством отца, соизмерима с высотой понятия чести.

У него есть свои боли и свои шрамы, но я безумно рада, что он встретился на моём пути, и что я его полюбила.

Назар затихает, прислушиваясь к чему-то и удерживая легко зубами мою нижнюю губу.

— Пора, — говорит отрывисто и ставит меня на пол.

Успевает поддержать под локти, потому что я пошатываюсь на ставших ватными ногах. Поправляет на себе одежду, а потом берёт из-под какого-то пластикового стола, забытого тут давным давно, небольшую дорожную сумку.

— Переодевайся, — протягивает мне.

Несмотря на дрожь в руках, я делаю всё быстро. Достаю из сумки джинсы и спортивную куртку, свитер, маску, прикрывающую нижнюю половину лица, и кроссовки.