Его невеста

Ната провела рукой по лицу и села, машинально посмотрев на электронные часы, что стояли на тумбе.

00:02.

Рановато она проснулась.

Девушка уже хотела снова ложиться, когда увидела широкоплечую тень. Первая реакция — испуг и желание защититься. Схватить что-то тяжелое. И уже в следующую — узнавание. Сложно было сказать, откуда оно пришло. Ната просто знала, кто сидит в кресле напротив кровати и смотрит на неё спящую.

Знала и всё.

Он.

Молчаливый хозяин дома.

Он, увидев, что она проснулась — или его приход и пристальный взгляд послужил тому причиной? — поднялся, мгновенно став центром комнаты.

— Завтра наступило. Спускайся вниз.

Голос…

Она его запомнит надолго.

Властный. Не терпящий возражения. Низкий.

Точно поземка по бескрайним зимним полям.

Нату пробрала дрожь.

И ещё что-то.

Жар?

Так не бывает. Скорее всего, она ещё до конца не проснулась.

Пока думала, что да как, мужчина направился к двери. Больше не задерживаясь и не смотря на застывшую Нату, он вышел.

Оставив дверь открытой.

Ната вздохнула.

Соскочила с кровати, едва не запутавшись в одеяле, и кинулась в ванну, где поспешно переодевалась, едва попадая ногами в штаны. Она торопилась.

Заговорил! Значит, не немой!

И ведь пришёл когда! В полночь… Дождался следующих суток? Так, получается?

Ната кое-как оделась, провела щеткой по волосам, стянула их в «хвост». Посмотрела на свое отражение.

Главное — спокойствие. Не суетиться лишний раз. Не дергаться. Всё будет хорошо!

Обязательно.

Он ждал её в гостиной.

Ната спустилась с лестницы. Он слышал, что она спускается, она видела, как напряглись его плечи. Тоже хороший вопрос: почему каждый раз в её присутствии он ощутимо настораживается."

"Это она пострадавшая сторона!

Ната ступила на теплый паркет и обхватила плечи руками.

— Я пришла.

Мужчина первым не собирался начинать диалог.

На её слова он тоже отреагировал не сразу. Поворачивался медленно.

Ната не прошла в комнату, так и осталась стоять у лестницы. Немного сдвинулась вправо, чтобы спиной чувствовать перила. Хоть какую-то точку опоры.

— Я вижу.

Его голос производил странное впечатление. Словно мелкие льдинки сыпались в воздух, застывали, как при замедленной съемке, а потом разом сыпались в неё.

Беседа легкой не будет.

— Теперь мы можем объясниться? Вы меня отпустите?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Нет.

У Наты сразу подкосились ноги.