Его невеста

Чему она приятно удивилась, так это порядку в холодильнике. Всё лежало аккуратно, не навалено. Фрукты — с овощами; заморозки — отдельно, полуфабрикаты на другой полке. Морозилка была забита мясом, причем разного сорта. Ната остановила выбор на индейке. Сделает жаркое, нарежет салат. Возможно, даже шарлотку ещё приготовит. Надо себя занимать чем-то.

А кто готовил молчаливому бугаю? Неужели он сам?

Наташа снова осмотрела кухню. Едва ли не стерильная чистота. Чтобы поддерживать такой порядок, необходимо прикладывать усилия.

У Наты возник порыв наведаться в гостевые дома. Может, там есть кто-то. Она тормознула себя. Пора признаться, что ей не помогут. Если только на эту помощь не дадут «добро». Поэтому готовим и не думаем о плохом.

Для фона Наташа включила телевизор. Пусть бормочет.

Готовка отвлекла и заняла пару часов.

Обедала, а позже и ужинала Наташа в одиночестве.

К вечеру ей даже захотелось снова столкнуться с хозяином дома.

Может, хватит?

В комнате Ната снова подошла к окну. Вот и день прошёл. В груди росла непонятная тоска. Пусть они с мамой и не созванивались каждый день, но если Ната не выйдет на связь ещё несколько дней, то мама начнет волноваться. Или Доминикана этот момент тоже учла?

У Наты невольно руки кулаки. Дрянь! Встретит — убьет. Придушит собственными руками.

Обессиленно прислонившись лбом к холодному окну, она ещё некоторое время постояла. Потом отправилась в душ.

Кстати, чувствовала Ната себя хорошо. По крайней мере, физически. Даже горло перестало першить.

Немного пробыла под душем. Всё-таки опасность чужого вторжения присутствовала.

В постель она снова забралась с планшетом. И снова ни о чем. На этот раз она пыталась вчитаться в лекции. Тоже — мимо.

Тогда спать.

Наташа выключила потолочное освещение, потянулась к прикроватному светильнику и остановилась. Его, пожалуй, она трогать не будет. Пусть горит.

Долго ворочалась, не могла уснуть.

Уснула всё же быстро, а вот проснулась задолго до утра от странного ощущения тяжелого взгляда. Такое тоже с ней уже случалось. Просыпалась в поту, в слезах, иногда даже с криком, срывающимся с губ, чем не раз пугала маму и даже Доминикану. Странные кошмары иногда перетекали и в искаженную ночью реальность.