Проданная королева

Селим сразу остался в хвосте, наблюдая со спины, как колышутся полы плаща всадника.

Словно большие крылья, сложенные за спиной.

* * *На самом деле для Вадима все это было не таким уж новым и непривычным. Когда-то давно, в бытность студентом-старшекурсником, он увлекался ролевками. Это было модно. Властелин колец, и все такое. Тогда Вадиму нравилась средневековая обстановка, дух старины, пусть и бутафорской. Вот уж не думал, что когда-нибудь эти навыки могут понадобиться. Но сейчас он был этому рад.

Ночью снились странные вещи. Он не знал, чему верить. Знал, одно, времени терять нельзя.

Глава 14

Вадим был серьезен и собран, четко понимая, что мир, в который он попал, требует совершенно иных знаний и навыков. И переучиваться придется на ходу, подхватывая малейшие крохи информации. Но сейчас до той информации надо было сперва как-то добраться. Вокруг был лес, и ни единой живой души, за исключением вечно ноющего и трясущегося проводника.

Во времена бунтарской юности, когда он во всем противопоставлял себя отцу, упорно не желая выбирать тот же путь в жизни, Вадим ненадолго ушел в фэнтезийный мир.

Но тогда, на пороге между юностью и зрелостью, не находя применения внутренней потребности самоутвердиться, ему нравилось воображать себя этаким Арагорном, сильным воином, королем, странствующим в поисках своего королевства.

Помнится, отец издали смотрел на его увлечение и посмеивался, однако исправно оплачивал любые капризы и никогда ни в чем не препятствовал. И потому мечи, доспехи и прочий ролевой реквизит у Вадима были самые, что ни на есть, настоящие, музейные. Из хорошей стали, не какой-нибудь дюраль. Он знал, что такое вес оружия, это ощущение, когда кисть обхватывает рукоять, и меч становится продолжением руки.

Но это было давно! Навык подрастерялся. Он, конечно, посещал спортзал, чтобы быть в форме, накачивая бицепсы и кубики на прессе, и любил экстремальный спорт. Но все равно это не то. Бутафория и блеф по сравнению с тем, во что ему предстояло окунуться сейчас.

Все вкупе вызывало досаду, и одновременно чувство какого-то узнавания, как будто вернулся домой.