Проданная королева

Тот уже ходил в этот мир несколько раз, таскал одежду и прочий хлам, должен был хоть как-то научиться говорить с местными.

Тот готов был разрыдаться, но перечить не посмел, бессмысленно рассказывать этому ужасному человеку, что все, принесенное раньше, попросту спер. Навстречу Селиму, направлявшемуся на негнущихся ногах к дверям таверны, вышел человек, по виду кто-то из прислуги. Заговорил.

Селим почти ничего не понял, но язык жестов остается языком жестов. Кое-как объяснил на пальцах человеку, что они с господином чужестранцы, едут в столицу.

Ночлег и еду?

Человек изобразил характерный жест, означавший наличие денег. И убедившись, что деньги у чужестранцев водятся, показал рукой, чтобы проходили в общий зал.

— Господин! — прозвал Селим, вытирая вспотевший от усердия лоб. — Можно заходить.

Весь этот разговор на смеси иномирных языков, произошел у Вадима на глазах. Язык жестов он и сам мог читать неплохо. Но удивительным было то, что он, в отличие от Селима, прекрасно понимал парня из таверны.

В первый момент здорово озадачился. Потом вспышкой мелькнул в памяти разговор с призрачной женщиной во сне, и это ощущение после, когда ему казалось, будто на него сошло нечто неуловимое. Значит, вот оно…

* * *Внутрь заходили не выказывая волнения, но осторожно, прекрасно понимая, что народец тут лихой. Зачем далеко ходить, достаточно вспомнить тех разбойников, чьим добром они воспользовались. В большом, слабо освещенном редкими факелами зале стояли столы со скамьями.

Вадим выбрал стол у стены, сел так, чтобы отсюда видеть все происходящее. Капюшон снимать не стал, тень, которую тот отбрасывал, делала его лицо почти неразличимым. Селим покряхтывая устроился рядом. Но и он был насторожен. Не удивительно. За дальними столами полупустого зала сидело несколько компаний, и все сомнительной наружности.

Невольно вспомнился легендарный Десперадо, та шикарная часть фильма, когда персонаж Стива Бушеми входит в грязный мексиканский бар и начинает заливать бармену про парня с гитарой.

К их столу подошла пышнотелая служанка, сначала протерла стол, а после принесла на подносе тарелки и нарезанный хлеб. Все это время зазывно вертелась перед Вадимом, в котором сразу признала господина, всячески демонстрируя ему сочный бюст в вырезе рубашки. Служанка его не интересовала, но могла предоставить кое-какую информацию.