Преступление высшей пробы

— На больную мозоль наступаешь? Умеешь ты утешить…

— Я к тебе не в утешительницы нанималась, — безжалостно напомнила я. — Кстати, как насчет моего гонорара?

— Момент, — спохватился Солодовников и вновь полез в сейф.

— Вот, — довольно сообщил он, кладя передо мной конверт, — заранее приготовил. Пересчитай.

Я для проформы заглянула в конверт, вообще-то я ничуть не сомневалась, что с суммой все в порядке. Это в связях с женщинами Солодовников допускал порой неразборчивость, а в деловых вопросах он всегда был пунктуален.

— Да, — продолжал Олег развивать тему предстоящих капиталовложений, — продам этот раритет, добавлю сколько надо и куплю Ольге с Матвейкой квартиру. Двухкомнатную. Нечего им в однушке ютиться, к тому же парню все равно скоро своя комната понадобится. Вот так-то!

Он с торжествующим видом посмотрел на меня. Не думай, мол, что я плохой отец.

— Что ж, проблема снята, — весело отозвалась я. — Брошь утеряна, это я беру на себя.

— Ну и ладненько! — У Солодовникова явно улучшилось настроение.

"Я его вполне понимала. Напряжение последних дней не могло не сказаться на его мироощущении, как ни высокопарно это звучит. Неопределенность и предположение худшего кого угодно способно здорово вымотать.

— Ольга уже занялась хлопотами? — озабоченно поинтересовался Олег, имея в виду предстоящие похороны Митченко.

Я пожала плечами.

— А кому еще этим заниматься?

Олег кивнул.

— С похоронами я помогу.

— Я тоже, — откликнулась я, мимолетно подумав, что Солодовников берется хлопотать о похоронах убийцы собственной матери.

Закончив отчет клиенту, я поехала к полковнику Кирьянову, чтобы окончательно отшлифовать детали.

— И чего ты терзаешься? — увещевал меня Киря, заметив, что я начала сомневаться в правильности своего довольно смелого поступка. — Верно я говорю, капитан? — обратился полковник к следователю Белоярову, который как раз в этот момент появился в кабинете полковника.

Следователь с улыбкой кивнул.

— Не волнуйтесь, Татьяна Александровна, — заверил он меня.

«Десяти, — мысленно усмехнулась я. — Мелко плаваете, капитан…»

Кирьянов хмыкнул и сделал мне знак, что, мол, следователь не в курсе, о чем мы только что секретничали. Он тут же принял внушительный вид.

— Ты, Татьяна, раскрыла дело тридцатилетней давности, что позволило вернуть государству утраченные ценности. Поэтому пусть твоя гражданская совесть будет спокойна.