Преступление высшей пробы

Опять эта реликвия! Преследует она меня, что ли…

Полковник и следователь не смогли скрыть своего изумления.

— Это та самая брошь? — спросил полковник ледяным тоном. — Которая якобы утеряна?

Кирьянов не смотрел в мою сторону, но я точно знала, что вопрос был задан именно мне.

Однако Солодовников принял его на свой счет и преспокойно ответил:

— Да, она самая. Случайно обнаружил.

— И вы решили добровольно сдать его следствию? — ввернула я, холодно посмотрев на своего клиента.

Мы ведь все уладили, что это ему стукнуло?!

— Ну тут вы несколько перегнули палку, Татьяна Александровна.

— Если от меня требуется что-то подписать, я имею в виду порядок оформления… — Солодовников вопросительно посмотрел на следователя.

Тот хотел было ответить, но тут вмешался полковник:"

"— Я считаю, что нам ни к чему лишний раз разводить весь этот формализм и плодить кучу лишних бумаг, — властно заявил он.

— Думаю, это оптимальный выход, — кивнул следователь и обратился к Солодовникову: — Хотите лично присутствовать при уточнении описи?

Олег покачал головой.

— Нет, это вовсе не обязательно, если, конечно, в моем присутствии нет жесткой необходимости.

— Нет, ваше присутствие совсем не обязательно, — возразил следователь.

Олег кивнул и вопросительно посмотрел на полковника.

— Если от меня больше ничего не требуется, то я…

Полковник кивнул.

— Конечно, не смею вас задерживать.

Солодовников собирался выйти из кабинета, но тут встряла я:

— Олег Анатольевич, позвольте вас подвезти, — предложила я, едва сдерживая негодование. — Нам с вами надо уладить кое-какие формальности.

Солодовников с беспокойством посмотрел на меня.

— Конечно, буду рад, если вам не трудно.

— Не трудно, — почти прошипела я, старательно растягивая губы в улыбке.

Ну сейчас я тебе устрою…

Мы направились к выходу, но тут меня окликнул полковник:

— Татьяна Александровна, буквально на два слова.

Кирьянов дождался, пока следователь Белояров выйдет из кабинета вслед за Солодовниковым, после чего обратил свой взор на меня. И этот взор не сулил мне ничего хорошего.