Пожнешь бурю

Девушка вдруг осознала, что целиком и полностью зависит от его милости, ибо здесь, в Лондоне, нет ни Александра, ни даже Карла Уилсона, чтобы защитить ее.

Он встал, сцепил руки за широкой спиной и глянул на нее сверху вниз.

– Я вовсе не собираюсь так быстро избавлять вас от мучительных догадок, рассказав, что задумал, – насмешливо сообщил Иен и протянул мешок. – Это вам.

– Что это? – подозрительно спросила Мереуин, не сводя укоризненного взгляда с его красивого лица.

– Развяжите.

Она нерешительно взяла мешок, развязала шнурок чуть подрагивающими пальцами, нервничая от того, что он смотрит на ее склоненную голову.

– Довольно простенькое, – прокомментировал маркиз, наблюдая, как она восхищенно разглядывает платье, – и, по-моему, цвет не совсем ваш, но это все, что я смог раздобыть за столь короткое время.

– Как можно было успеть сшить его для меня! – растерянно проговорила Мереуин.

– Да, вы правы, мисс. Платья, которые я для вас заказал, будут готовы через несколько дней. Мне пришлось заплатить вдвое, чтобы получить их так быстро и без предварительной примерки, но это было приготовлено для вас раньше.

– Где же вы его раздобыли? – допрашивала Мереуин, пропустив, мимо ушей его последние слова.

– Предположим, одна моя подруга оказалась настолько любезной, что нашла его в своем собственном гардеробе.

Щеки Мереуин вспыхнули, а раскосые глаза широко раскрылись.

– Вы хотите сказать, что оно… оно принадлежит вашей любовнице?

– Да. Или, точнее, сказать, некогда принадлежало той, что некогда была моей любовницей.

Мереуин издала сдавленное восклицание, и изо всех сил швырнула зеленое бархатное платье на пол.

– Вы что, в самом деле думали, будто я соглашусь надеть это жалкое подаяние?

Иен подхватил платье, комком упавшее к его ногам и встряхнул его с показной беззаботностью.

– Не понимаю, почему бы и нет. Вполне годится, хоть и вышло из моды. Кроме того, – добавил он, шагнув к Мереуин так стремительно, что она не успела отпрянуть, – вам придется признать, что носить ваше уже невозможно."

"Он протянул руку, ухватил, ворот поношенного красно-коричневого платья и рванул, разорвав лиф почти до пояса, отчего обнажились ее гладкие белые плечи.

Мереуин вскрикнула. Устремленные на него глаза потемнели, взгляд, наполнился страданием.